Акация повернулась и показала на женщину, нашедшую странный предмет.

— Не знаю. А как насчет Джины? — она улыбнулась через плечо. — Она вообще-то с Честером, но иногда об этом забывает. Так мне говорили.

Она двинулась к остальным игрокам, и Гриффин последовал за ней.

«Сначала дело, Алекс», — подумал он и погасил улыбку.

Поначалу Гриффин не поверил своим глазам. Хендерсон держал в руках человеческую кожу: пустую, высохшую, темно-коричневую. Она полоскалась на ветру, как развешенное для просушки белье.

— Что это, черт возьми, такое? — спросил Гриффин.

— Либо какая-то магия, либо… — Хендерсон погрузился в размышления. — Кажется, существует легенда о людях, сбрасывающих кожу.

С. Дж. подошел поближе и присмотрелся.

— О-о, — вырвалось у него, и он завертел головой из стороны в сторону. — Где наши носильщики?

Кагоиано выступил вперед. За ним последовал Кибугонаи, крепкий мужчина с плоским лицом.

— Нигораи! Нигораи! — позвал Честер.

Мейбанг с сожалением покачал головой:

— Боюсь, вы держите Нигораи в руках.

Хендерсон удивленно выпрямился, а затем принялся внимательно рассматривать кожу. Обнаружив крошечный белый шрам над левым глазом, он кивнул.

— Вероятно, револьверы, которые он нес, тоже исчезли.

Торопливый осмотр подтвердил это предположение.

— Значит, он был шпионом… врагом дарби.

Честер провел тонкой рукой по лбу, и Алекс заметил, что пальцы Мастера дрожат.

— Опять его обманули, — прошептала Акация.

— Мы потеряли очки, и враги знают о нашем приближении. Это был шпион, — он сделал движение, чтобы выбросить кожу, но остановился. — Нет. Больше эту глупость я не повторю. Когда перерыв закончится, нужно проверить обоих носильщиков. Кроме того, я сохраню кожу. Она еще может пригодиться.

Он осторожно свернул кожу и положит ее в рюкзак.

Когда все вернулись к прерванному завтраку, Гриффин обратил внимание на единственного игрока, который оказался крупнее его самого. У Эймса были песочные волосы и веснушки, а детское лицо странно контрастировало с мощной мускулатурой. Кажется, он один. Одинокий мужчина имел возможность прошлой ночью незаметно ускользнуть от остальных.

Гриффин стоял спиной к Эймсу, стараясь уловить обрывки его разговора со стройным мужчиной с заплетенными в косичку редеющими каштановыми волосами. Алекс вспомнил просмотренные перед игрой досье — его звали Лей.

Алан Лей провел рукой по плечам Эймса.

— Кажется, здесь мускулы немного напряжены. Может, помассировать?

Лицо Алана оставалось совершенно бесстрастным, разве что его беличьи щеки надулись чуточку больше. Краем глаза Гриффин заметил, что Эймс отстранился.

— Послушай, Алан. Я уже объяснил тебе все прошлой ночью. Не то, чтобы ты мне не нравишься как человек, но просто все это не для меня. Я серьезно.

— Жаль, — вздохнул Лей. — Я бы мог здорово помочь тебе во время игры.

Это было ошибкой. Эймс ощетинился.

— Это при каких же обстоятельствах?

Он хотел сказать что-то еще, но Алан почувствовал его враждебность и замотал головой.

— Нет, нет, я вовсе не это имел в виду, — он растерянно улыбнулся. — Как бы то ни было, впереди еще три ночи, и ты знаешь, где меня найти.

Гриффин почувствовал себя неудобно, подслушав такое, и отвернулся. Большинство игроков закончили еду и готовились к продолжению похода. Гриффин подсчитал, что восемь человек образовали пары: Честер и Джина, Темная Звезда и персонаж по имени Бован Блэк, Оливер и Гвен, Акация и Тони. Акация, казалось, искала кого-то взглядом. Остальные игроки были одиночками, и следовательно, их нужно было проверить первыми.

Кроме того, информация о Фелиции Мэддокс — Темной Звезде — казалась заслуживающей внимания. Есть за чем понаблюдать, пока остальные озираются по сторонам в поисках драконов или чего-либо подобного.

Местность оказалась болотистой. Вода перехлестывала через край ботинок Гриффина, и ему дважды пришлось останавливаться, чтобы вылить ее. Окружающее казалось ему совершенно реальным. Он не удивился бы, обнаружив присосавшихся к коленям пиявок.

— Чертовы игроки, — бормотал он. — Почему это не пустыня или не какая-нибудь симпатичная гора?

— Как дела, Гриффи? — пропел у него над ухом грубый голос.

Он передернул плечами.

— Можете называть меня Гриффин или Грифф.

— Если это доставит тебе радость. Но мне больше нравится Гриффи.

Это безумие. Его опекала пятидесятилетняя кроха с уродливой алебардой за спиной, непрерывно распевавшая непристойные песни. Если бы мужчина осмелился назвать его Гриффи, то его зубы разлетелись бы в разные стороны, как попкорн. В случае с Мэри-Эм он не мог понять, что сдержало его гнев — удивление или осторожность. Женщина была на удивление крепкой, как воин, роль которого она играла.