Уже под вечер они выбрались на бурую вершину плоского холма, с которой открывался отличный вид на Комариные Топи.

— Красота-то какая, мамочка моя! — одновременно устало и восторженно выдохнула Мари. — Просто французская акварель самого начала девятнадцатого века…

— Ты, хоббитанская деревенщина, сегодня просто в ударе! — обомлел Кот, восторженно хлопая ладонями по бёдрам. — Сразу три незнакомых слова выдала: «французская», «акварель», «девятнадцатого века»…. И как это прикажешь понимать?

— Потом поругаетесь, отважные соратники! — вмешался — по суровому командирскому праву — Томас. — Сделали по паре глотков грушевого сидра и занялись обустройством лагеря! Кот, на тебе палатка. Мари, ты отвечаешь за ужин. Я же занимаюсь костром, заготовкой дров на ночь, нарублю елового лапника — в качестве походных матрасов…

Он сноровисто развёл костёр и, прихватив бронзовый топор, стал, не торопясь, спускаться вниз по склону холма, к молодому ельнику. Но, пройдя метров двадцать пять, непроизвольно остановился. Мари была права, открывшийся взгляду пейзаж, безусловно, завораживал: бескрайние заросли лимонных, розовых, фиолетовых и сиреневых камышей, крохотные зеркальца серой и зеленоватой воды, спирали молочно-белого тумана. И над всей этой неземной красотой кружили неисчислимые стаи различных водоплавающих птиц…

Томас отдежурил у ночного костра первым. Всё было спокойно, только со стороны Комариных Топей долетали беспокойные птичьи крики. Очевидно, даже ночью пернатые никак не могли угомониться.

Сдав пост сладко зевающему Коту, он залез в палатку, пристроился на мягком лапнике и, осторожно приобняв Мари за тёплое плечо, погрузился в мягкую пелену сна…

Проснулся Томас от едва слышного гула.

«Гигантская туча комаров вьётся над палаткой?», — лениво закопошились в голове сонные мысли. — «Или, это над Комариными Топями настойчиво кружит маленький самолёт?».

Он встал на колени и торопливо протёр глаза. Место Мари пустовало, с другой стороны раздавалось умиротворённое сопение Кота.

Томас осторожно выбрался из палатки. Вокруг было достаточно светло, до появления из-за горизонта солнца оставались считанные минуты. У догорающего костра стояла Мари и с испугом смотрела в сторону Комариных Топей.

— Я не знаю, как это объяснить, — обернувшись, зачарованно прошептала девушка. — По небу пролетел большой шмель. Из него стали падать…, одуванчики. Вернее, их отдельные пушинки…. Пушинки медленно опускались прямо на Комариные Топи. Не туда, где озёра с гусями и утками, а на самую границу с нашим холмом…. Вот и всё. Потом шмель улетел…. Знаешь, милый, мне всё это показалось смутно знакомым. Но не могу точно вспомнить. И понять ничего не могу…

«И я не могу», — подумал Томас. — «Самолёт сбросил парашютистов? С такого расстояния парашюты не казались бы пушинками одуванчиков, да и человеческие силуэты просматривались бы чётко…. Так, похоже, память потихоньку возвращается. Итак, меня зовут Томас Моргенштерн, проживаю в городе Клагенфурт, Австрия. Учусь в Университете, занимаюсь карате, организовал сайт «Тёмная таверна»…. Как же я оказался здесь? Что, собственно, происходит, чёрт побери?!».

Додумать эту мысль ему не дал Кот: шумно выбрался из палатки, потянулся, хрустнув всеми суставами, и заканючил:

— Командир, давай собираться! Раньше выйдем, раньше, понятное дело, выберемся и на сухой берег. Опять же, утром комаров на болотах гораздо меньше, а у нас горчичной эссенции не так и много…

Тут ещё в голове громко и болезненно застучало, противно и навязчиво защёлкало в ушах.

«Ладно, отложим раздумья!», — решил Томас. — «Для начала переберёмся через Комариные Топи, передохнём немного. Потом уже и разберёмся — со всем сразу! Тем более что и хоббитом быть — не так уж и плохо. Лично мне даже нравится…»

После короткого, но сытного завтрака они спустились с холма и вплотную приблизились к полутораметровой стене цветных камышей. Вокруг было очень тихо, только одинокие утки изредка и откровенно лениво перекликались на дальних озёрах.

Томас, шёдший первым, уловив неясный шум, доносившийся из ближайших камышовых зарослей, остановился и предостерегающе поднял руку вверх.

— Что там ещё? — недовольно зашипел ему в ухо Кот.

— В камышах, похоже, кто-то прячется…

Кот — медленно и плавно — продвинулся к зарослям ещё на пару-тройку метров, вытянул вперёд мордочку и старательно задвигал нежно-розовым носом, жадно втягивая воздух. Через полминуты он вернулся к спутникам и невозмутимо сообщил:

— Дикий кабан, стоит к нам боком. Видите — розовые камышинки? Вот где-то там и находится его голова — вместе с клыками…

До кабана было метров пятьдесят-шестьдесят.

— Мари, — шепнул Томас. — Шандарахни его камнем. Посмотрим, что будет дальше.

Он сам — на всякий случай — снял с плеча лук, вытащил из колчана стрелу и натянул тетиву.

Мари раскрутила пращу и резко взмахнула рукой. Раздался глухой шлепок, сигнализирующий о том, что округлый камень повстречался с упитанным свиным телом. Через мгновенье кабан возмущённо взвизгнул и рванул через камыши вглубь Комариных Топей.