— Их там много, сотни две, может, и больше…. Почти все отошли от ручья метров на триста пятьдесят, но отдельные особи, видимо самые наглые и кровожадные, подходят к берегу гораздо ближе. Я смог их, пользуясь своим кошачьим зрением, очень даже хорошо рассмотреть. Здоровенные такие твари, упитанные, шкуры лоснятся….

— Упитанные, говоришь? — неприятно удивился следопыт. — Это очень странно…. Упитанные, значит, безусловно, сытые. А ведь всем хорошо известно, что волки нападают на людей — а также на хоббитов, гномов, оборотней и прочих разумных существ — только когда смертельно голодны…. Какого же рожна им надо от нас, а? Кто мне подскажет? Может, волков на нас натравил Серый маг?

— Серый маг, он очень плохой! — горячо заверила Айна. — В нашем западном Подземелье им пугали маленьких детей. Мне отец рассказывал, что коварнее и злее его нет на всём свете…

— Т-с-с-с, — зашипел Кот. — Не надо так громко ругать Серого мага. У него кругом глаза и уши…

Девушка тут же прикрыла рот ладошкой, испуганно оглядываясь по сторонам.

Несколько часов к ряду они — с горящими ветками-факелами в руках — собирали вдоль ручья сухие ветки и коряги и сносили их к лагерю, складывая в высокие кучи. Ещё два раза Айна — на всякий случай — повторяла свою древнюю песню-молитву. Каждый раз с противоположного берега ручья в ответ доносилось жалобное и трусливое повизгивание, а жёлто-янтарные волчьи глаза начинали, кружа в странном танце, удалятся. Впрочем, через некоторое время волки снова возвращались на прежние позиции…

Во время краткого перерыва, когда вокруг уже слегка посветлело, сигнализируя о скором окончании ночи, Томас переспросил Бродягу:

— Как ты там говорил? Мол, с чего это сытые волки привязались к нам? Чего им надо от нас, сирых и убогих?

— Ну, примерно так я и говорил. А, что?

— Пока ничего. Просто, раз их не волнует продовольствие, значит, интересуют какие-то предметы. Или, предмет…. Что конкретно им надо? Например, из наших вещей?

— Хвост! — неожиданно взвизгнул Кот.

— Какой ещё хвост? — опешил следопыт. — Шутить изволим? Тоже мне, нашёл подходящее время…

— Волчий хвост, который Айна подвесила к своему бронзовому шлему, — пояснил Отто и сразу же обиделся: — Чем не вариант? Чего ухмыляетесь, морды наглые? У вас есть другие дельные предложения? Так озвучьте же их, не томите, так вас растак!

Айна, непонимающе и чуть обиженно пожав плечами, отправилась к своему шалашу и, вернувшись через полторы минуты с длинным и пышным волчьим хвостом в руках, спросила:

— Ну, кому мне его отдать?

— Мне! Конечно же, мне! — настойчиво заканючил Кот. — Это же я все понял про него! Мне…

Отто секунд двадцать-тридцать повертел волчий хвост перед глазами, непочтительно помял и резко переломил пополам. Через краткое мгновение с противоположного берега ручья донёсся угрожающий вой, полный нестерпимой боли и лютой злобы…

— Стой! Не смей его больше сгибать! — прикрикнул Томас. — И, вообще, отдай хвост мне! Раз не умеешь бережно обращаться с хрупкими вещами непонятного назначения…

— Да и, пожалуйста, — обиженно проворчал Кот, протягивая меховой цилиндрик. — Не очень-то и хотелось…. Раз все такие умные…. Всё равно я догадался первым!

При внимательном рассмотрении, тщательно распушив густой серый мех, Томас обнаружил, что основой волчьего хвоста является тоненькая, светло-зелёная пластиковая трубка, чуть заметно и загадочно подмигивающая в двух местах.

— Похоже, какой-то передатчик? — чуть слышно спросил Бродяга.

— Или излучатель неизвестных волн…

— Что вы там шепчетесь? — возмутилась Айна. — Помяли мой хвост, шерсть распушили. Ещё и шепчутся…

— Во-первых, хвост не твой, а волчий, — вежливо поправил Томас.

— А что — во-вторых?

— Во-вторых, придётся его, то есть, хвост, крепко привязать к бревну, а бревно бросить в ручей.

— Шутка такая? — нахмурилась девушка. — С чего это я буду выбрасывать в воду боевой трофей?

— С того, что хвост — вместе с бревном — уплывёт вниз по течению, а волки уйдут следом за хвостом…

— Не может такого быть!

— Может, может, — предупредительно придерживая девушку под локоток, шепнул Кот. — Командир, он очень умный. Раз говорит, что волки уйдут, значит, так тому и быть…

Неумолимо и торжественно приближался рассвет. Небо было полностью безоблачным. На востоке, переплетаясь между собой, появились — словно бы из ниоткуда — три тонкие нити-полосы: нежно-розовая, светло-оранжевая и ярко-алая.

Волки, тоненько подвывая от нетерпения и азарта, выстроились в один длинный ряд в ста пятидесяти метрах от противоположного берега ручья. Они нетерпеливо перебирали толстыми лапами и нервно подёргивали ушастыми головами, напоминая собой опытных спринтеров, находящихся на низком старте.