Инквизиторы лишь фанатично отстаивали свою веру, и у них была одна главная цель — распространить ее по всему свету. Они отправили даже миссионеров к троллям, степнякам и варварам, но ничего из этого не вышло. Степняки посланцев ордена убили, тролли и варвары — отпустили восвояси. Зато внутри страны инквизиторы расправились со всеми недругами короля: самих их казнили, обвинив в ереси, а все их сбережения, все драгоценности и замки перешли в королевскую казну. Теперь этими средствами король мог рассчитаться с теми, кто был ему предан. Правителю уже не стоило опасаться переворота. Однако все это привело к новым последствиям — мятежу.

— Ох, как не вовремя со Стивром Галлесским все получилось, — протянул король.

Действительно, случись это чуть раньше, король успел бы завладеть секретом молний и грома, а если бы он надумал расправиться с опасным дворянином чуть позже, то… Эх, сейчас бы он поставил Галлесского во главе своих армий и, возможно, тот согласился бы сразиться и с мертвецами, и с кочевниками. Король выяснил, что в Стринагарском ущелье действительно была крупная битва, а Стивр Галлесский заслужил там лавры победителя. Но славы ему почти не досталось. Разве что благосклонность троллей.

— Что вы делаете, чтобы остановить продвижение мертвецов? — спросил король.

— Срочно собираем всех инквизиторов в отряды и отправляем в южные районы. Всех миссионеров пришлось отозвать, но людей все равно не хватает.

— А вы еще людей наберите.

— Так вера должна быть в человеке, чтобы инквизитором стать.

— Вы эту веру огнем и мечом насаждали несколько лет. И что? Мятеж получился.

— Труден путь истины.

— Иди. Останови их. Если Стивра Галлесского найдете — не убивайте. Ко мне доставьте.

— Слушаюсь.

Стивр не любил постоялые дворы, неуютно там было, неприветливо, так и ждешь, что какая-нибудь образина из стены вылезет с ножом в руке. С такими мыслями трудно заснуть, а поэтому полночи в постели ворочаешься и все никак сон заманить не можешь. Кровати старые, скрипят при каждом движении, как уключины у лодки, когда взмахиваешь веслами, или как палуба корабля под ногами. Едва подумаешь о том, сколько людей в этих кроватях ночь коротали, сколько из них рассвета не дождались, так и не заснешь до самого утра, до тех пор, пока в узкое оконце не начнет ломиться рассвет. Кроме него-то в этакое крошечное оконце никто не залезет, разве что ребенок маленький или обезьянка, обученная воровскому ремеслу.

Стивр обычно из комнаты своей не выходил без надобности, дверь на засов закрывал или на ключ, а ключ из скважины вытаскивал. Но двери в таких заведениях, как постоялые дворы, — на вид такие мощные и крепкие, — обычно оказывались очень хлипкими, так что плечом их мог выбить почти любой.

Хорошо еще, что деревянные перекрытия не пропускали крики постояльцев, которые пили и ели на первом этаже. Чего-чего, а слушать эти пустые полупьяные разговоры — самое последнее дело. Вот и просил Стивр, если голодный был, принести ему еду в номер.

Кровать в комнате была одна, тут и спору никакого не было, что достаться она должна Леонель, а Стивру с Габором пришлось бы спать на полу, на матрасах, набитых соломой. Соломинки лезли наружу, отчего матрасы походили на каких-то огромных полинявших ежиков. Мужчины тут же и завалились бы спать (ну, может, чуть перекусив прежде), но девушка сказала, что измазалась, как свинья, и хочет принять теплую ванну.

— Хм, — опешил хозяин гостиницы, услышав такую просьбу, — чан-то у меня есть, ну не чан, а бочка из-под вина, если точнее. Но волочь ее на второй этаж трудновато будет, и воду туда тащить ведрами тоже неудобно… А потом еще и спускать. Не обессудьте, придется вам водные процедуры в чулане принимать. Вы, что ли, хотите?

Стивр сам не прочь был помыться в теплой воде, а то в последние несколько дней только в озерах да реках купался. А вода там день ото дня становилась все холоднее. Касаясь кожи, превращала ее в твердый и совсем бесчувственный мрамор. Никакого удовольствия! У него грязь все поры забила. Кожа совсем дышать перестала, а от этого на губах постоянно было ощущение сухости, точно он оказался в пустыне.

«Да, хорошо, — подумал он. — Но первой-то все равно Леонель будет. Мне уж придется купаться в той воде, которая после нее останется, не такая уж она и грязная. Да и не остынет еще, если девушка не заснет прямо в бочке».

Из постояльцев никто пока не заподозрил, что это девушка, а то бы косые взгляды бросали да размышляли над тем, как спутников ее убить, а с ней потом позабавиться, потому что она была куда как красивее проституток, предлагавших свои услуги на постоялом дворе.

Пока Леонель купаться будет, придется на страже постоять возле чулана. Дверь хоть и на засов запирается, никто вроде бы не ворвется, но не дай бог в щелку решит заглянуть. Маскирующее заклинание и на тело было наложено, но вода его стирала. Увидят, что кожа у нее серебряная.