Степняки выгоняли людей из их жилищ, тыкая под ребра кончиками кинжалов, а девок, смеясь, тащили за длинные волосы. У кого-то из них платья уже были разорваны. Но только у тех, на кого хан наверняка не позарится. Вкус-то его воины знали, особенно по части женского пола. Длинные светлые волосы, стройная фигура, пышная грудь, — женщин с такой внешностью не трогали, сгоняли в кучу и ждали, когда хан выберет для себя понравившихся.

— Почему так мало людей в деревне? — спросил хан у одного из плененных. Он плохо знал местный язык, на всякий случай позвал толмача. Однако пленный смог ему ответить.

— …Убегли они.

— Из-за чего? Нас ждали?

— Нет. О вас-то мы и не знали. От мертвяков они ушли.

— Мертвяков?

— Ага. У нас тут дожди шли прям целыми днями напролет, а как они закончились, мы-то думали — вот благодать. Но рано радовались. Мертвяки из земли полезли. Все, что на кладбищах лежали, да и не только на кладбищах. Даже те, чьи тела на поле боя остались или еще бог знает где. Видать, дождь этот не по вкусу им пришелся. Вот они из могил своих повставали и пошли искать себе новое место. Во как!

На этот раз хану потребовался переводчик. Когда ему все пересказали, он кивнул, но все равно мало что понял. Рассказ ему не понравился. Над этой землей витала смерть. Он не хотел, чтобы она и его коснулась.

Стариков быстро убили. Проку от них нет никакого, работать они не смогут, поэтому и на базаре за такого раба совсем не выручишь денег, если, конечно, кто из них грамоте не обучен. Но времени-то, чтобы разобраться в этом, совсем не было. Не тащить же с собой такую обузу, как эти старики! Двигаются они слишком медленно, и с ними того и гляди преследователи смогут догнать — этот аргумент решил судьбу немощных.

Других, кто к работе был пригоден, построили в колонну, руки за спиной веревками скрутили, затем всех привязали другу к другу, чтобы не разбежались в дороге, и погнали в степь. Поселение сожгли. Вот только деревянные стены и соломенные крыши, пропитавшиеся влагой, все не хотели загораться.

Хан думал, что следом за ним отряд солдат пустят. Он оборачивался, рассчитывая увидеть столб пыли от приближающихся всадников, но напрасно. Как только растворился дым пожарища, окрестности можно было разглядеть, и они вроде бы не вызывали подозрений. Погонись кто за отрядом степняков, сам бы в засаду попал.

Через день хан почувствовал, как сотрясается земля. Он соскочил с коня, приложил ухо к дороге, улыбнулся. Спустя час в дымке раскаленного воздуха, точно вставая из воды, появлялись всадники на маленьких, похожих на осликов конях. Они сами были водой, волной, огромным приливом, который, накатившись на берег, сметет все постройки, а заодно и людей, что их возвели. Орда… Тысячи и тысячи всадников — тьма.

— Что там? — спросил Повелитель степи у младшего хана.

Его кожа была сухой и морщинистой, она напоминала опавшие листья и, казалось, должна была быть по прочности такой же, как и они. Этак дотронешься до лица, а кожа рассыплется трухой.

— Отличное время ты выбрал для набега, Повелитель степи! Нас ждет удача!

— Я не забуду, что ты проверил это первым!

Они сжигали все на своем пути. Убивали всех без разбора, точно хотели сделать эту землю похожей на ту, к которой они привыкли, — на степь, где на многие километры вокруг нет ни одной живой души, только суслики в норах. А эти зверьки так любят, почувствовав, как сотрясается земля под копытами коней, выбраться на поверхность, встать на задние лапки и смотреть на тех, кто их потревожил.

В зале было холодно, несмотря на огонь в камине, который с аппетитом съел уже целую гору дров. Королю доложили, чуть смягчив краски, и о воскресших мертвецах, и о набеге кочевников. Правда, ему не сказали, что южные провинции уже потеряны и не известно, какая обстановка в этом регионе. Его величеству сообщили неприятные новости в более аккуратной форме: дескать, нечто ужасное может случиться в любой момент, если с его стороны не будет предпринято решительных действий. Однако впору уже было заводить речь о том, что все королевство в любой момент может погибнуть. Следовало бы отправить гонца к троллям и попросить у них помощи. Ведь они сами были в подобном положении пять лет назад. Одна беда — тогда король им не помог. Зато откликнулся ныне опальный Стивр Галлесский.

— Степняки как чувствовали! — зашипел король.

Главный инквизитор склонил голову. Пока с советами он не лез. Король л ибо сам попросит, либо обойдется без чужой помощи. У правителя дрожали руки, чуть дергался левый глаз, совсем как у старика. Он уже начинал жалеть, что так возвысил инквизиторский орден. Ему в свое время долго пришлось балансировать между различными дворянскими кланами, стравливая их: ни один не должен был окрепнуть настолько, чтобы у него хватило сил и средств собрать армию наемников, способных совершить переворот. Монарх боялся заговора даже в самом дворце, поэтому ему приходилось постоянно менять придворных. Иначе вдруг кому-то удастся подкупить слуг и они либо добавят яд в его еду, либо пропитают отравой свечи, горящие в его спальне.