— Вы ляжете спать? — спросил Благидзе.

— Я буду ждать. Он наверняка что-нибудь предпримет. Поэтому я буду в баре. Танцев сегодня наверняка не будет. Поэтому Суарес и Консальви тоже наверняка будут в баре. За Кратуловичем должны следить вы. Но если и он будет в баре, можете появиться там, конечно, не подходя ко мне. Сегодня ночью мы должны вычислить Флосмана.

— Дай Бог. Нам могли бы предоставить и более точные описания его внешности. Не может быть, чтобы его никто никогда не видел. Липка мог описать его более подробно.

— Он не видел его несколько лет. По внешнему облику Флосман более всего похож на Рудольфа Консальви. Но это может быть и Кратулович, и Суарес. Прошло несколько лет, Флосман мог поправиться, потяжелеть, изменить прическу. А его фотографий мы так и не нашли. Вы ведь знаете, как срочно готовилась эта поездка. У нас просто не было времени на поиски людей, знавших «Кучера» в лицо. Он мог исчезнуть и в Аргентине. А после мы бы его никогда не нашли. И вся наша агентура, доставшаяся нам в наследство от чехов, оказалась бы попросту бесполезной.

— Да, — невесело согласился Благидзе, — поэтому мы пытаемся вычислить Флосмана, как трудное уравнение. Хорошо еще, что только с несколькими неизвестными.

Она не стала больше возражать и ушла во внутренний салон. Оставшись один, он достал сигареты, закурил и долго смотрел на огни проходившего мимо речного судна. Внезапно он почувствовал чье-то присутствие у себя за спиной. Резко обернулся и увидел неизвестного мужчину. Тот стоял с сигаретой.

— Я забыл зажигалку, — сказал он, показывая на свою сигарету.

Ему было лет сорок-сорок пять. Мясистые щеки, крупный нос, кустистые брови, большие, немного выпученные глаза. Редкие волосы, крупные, прижатые к черепу уши. Благидзе молча протянул свою зажигалку незнакомцу. Раньше он не видел его на корабле ни разу. Откуда появился этот человек? Может, он просто два дня не появлялся в ресторане? Они могли этого не учесть. Настоящий Флосман мог просто не выходить из каюты. Но тогда в какой именно каюте жил этот неизвестный? Благидзе осторожно дотронулся до пистолета, висевшего у него под пиджаком в специальной кобуре. У него был документ, разрешающий ношение оружия в Аргентине, и поэтому он не выбросил пистолет, когда случилось убийство.

Прикурив, незнакомец вернул зажигалку, благодарно кивнув. Встал рядом с Благидзе.

— Хорошая ночь, — сказал, глядя на реку.

— Если бы нас не задержали, — вставил Благидзе.

— Да. Это неприятное убийство, — нахмурился неизвестный, — он, кажется, сидел за вашим столиком?

— Мы познакомились с ним только на корабле, — недовольно заметил Благидзе. — Кстати, вас я не видел в ресторане ни разу.

— И не могли видеть, — усмехнулся неизвестный.

Благидзе снова вспомнил об оружии.

— Я комиссар Рибейра, — усмехнулся неизвестный, — только недавно приехал. Теперь хожу и знакомлюсь с пассажирами.

— Некоторые считают, что убийцей мог быть кто-то посторонний. Он мог приплыть на лодке, — осторожно заметил Благидзе. Комиссара он может исключить из списка подозреваемых.

— Вы тоже так считаете? — посмотрел на него комиссар.

— Нет, — честно ответил Благидзе, — я думаю, что убийцей мог быть кто-то из пассажиров.

— У вас, кажется, есть оружие? — вдруг спросил комиссар.

— Да, — удивился Благидзе, — но у меня есть разрешение. Как вы догадались?

— Когда я подошел, вы непроизвольно дернули рукой, словно проверяя, что у вас под пиджаком. Так обычно поступают мои инспектора. У вас действительно есть разрешение?

— Я могу его показать. Оно лежит в каюте.

— Не нужно, сеньор Моретти, — сказал комиссар. — Я вам верю. Поэтому и подошел именно к вам.

— Надеюсь, вы меня не подозреваете?

— Нет, конечно. Убийца размозжил голову несчастного Хартли каким-то тяжелым предметом. Если бы это были вы, то вряд ли стали бы прибегать к такому приему. Ведь у вас был пистолет. По-моему, это логично.

— Спасибо, — улыбнулся Благидзе.

— Вы не видели, может он с кем-то спорил на судне?

— Нет. Я ничего подобного не видел. Сеньор Хартли вообще-то был малоразговорчивым человеком. Он почти ни с кем не разговаривал.

— Да, — кивнул комиссар, — мне говорили.

Благидзе выбросил окурок сигареты в реку. Спросил у своего собеседника:

— Я вам больше не нужен?

— Нет, — улыбнулся комиссар, — благодарю вас, сеньор Моретти.

Благидзе кивнул на прощание и пошел в бар. Как и предполагала Марина, там было довольно многолюдно. За двумя столиками шла привычная игра в карты. Здесь не было своих крупье, их роли исполняли стюарды из ресторана, лишь раздающие карты и следившие за порядком. Ставки были ограничены несколькими долларами, видимо, поэтому на судне почти не бывало шулеров, а в карты в основном играли просто для того, чтобы убить время.