Шрифт:
Песнь шестая
1
По берегу мерцающего моря, В узор сплетая нежность ярких слов И родственному сердцу сердцем вторя, Я с другом шел, а между облаков Светили звезды нам; воображенье Нам рисовало радостные дни. Любви и мира кроткие виденья; Погасли бивуачные огни Последние, и тьма покрыла волны, И тишь была кругом и мрак безмолвный. 2
Когда мы к городской пришли стене, Как, почему, никто не знал причины, Возникло беспокойство в тишине Среди толпы, идущей от равнины; Сперва один, весь бледный, пробежал И дико поглядел, не молвив слова; И с шумом, как морской вспененный вал, Исполненные ужаса слепого, Промчались женщин смутные ряды, Спасаясь от неведомой беды. 3
Возникли крики в сумраке туманном: "К оружию! К оружию! Он тут! Тиран меж нас, он с войском чужестранным, Чтоб нас поработить. Они идут!" Напрасно. Всеми Паника владела, Тот дьявол, что и сильных, властью чар, Сражает; словно буря налетела, Так все бегут, увидевши пожар. И я взбежал на башню городскую, Я в бешенстве, я в гневе, негодую. 4
На Севере весь город был в огне, — Краснея, рос он каждое мгновенье, И все яснее слышалися мне Крик торжества и возгласы мученья. Внизу, в проходах, между тяжких врат, Толпа кипела длинной пеленою, Как будто бы вспененный водопад, Взлелеянный вершиной снеговою, И бомбы, разрезая темноту, Вонзались в ту живую густоту. 5
И прискакали всадники — скорее, Чем скорость этих слов; я увидал, Как меч, в руке у каждого краснея, В заре, еще не вспыхнувшей, блистал. Я бросился в толпу, и силой взгляда, И силою отчаянья и слов Была на миг удержана громада, Проснулся стыд в сердцах у беглецов, Но, стиснутые новою толпою, Они неслись, не властны над собою. 6
Я бился, как захваченный волной, Несущийся по зыби водопада И слышащий его стозвучный вой; Мной овладела быстрая громада, Что мчалась все скорее и скорей, Меж тем как бомбы, с треском разрываясь, Прорывы образовывали в ней; Живые, с умерщвленными сливаясь, Исторглись на равнину наконец, И в смертной ниве меч ходил как жнец. 7
Собаки кровожадные Тирана Предательской толпой примчались к нам, Пришли, как духи страха и обмана, И всадники носились по полям, Звучал их хохот, смех души их низкой, Сбирали жатву смерти наглецы, А с кораблей, от Пропонтиды близкой, Струился дождь огня во все концы: Так иногда, во мгле землетрясенья, Горят вулканы и в морях — волненье. 8
Наш праздник был внезапно превращен В зловещий пир для хищных птиц, простертых Там в Небесах, как саван. Страшный сон! В рассвете я ступал по грудам мертвых, Стеклянными казались их глаза, И я совсем не думал о спасенье, В моей душе проснулася гроза, Я громко о своем кричал презренье, И многих к упованью я вернул, Во многих стыд спасительный блеснул. 9
Вокруг меня сплотилась кучка смелых, И хоть оружья не было у нас, В рядах мы прорывались поределых, Врагов пугая блеском наших глаз; Сомнительным мы сделали сраженье, И, сплоченные волею одной, Укрылися на холм, под возвышены;, Нависшее скалистою стеной; Но наших братьев все еще рубили, И по кровавой мы ступали пыли. 10
Недвижно мы стояли. Как я был Обрадован, с собой увидев рядом Отшельника, которого любил, С божественным неукротимым взглядом; Он был как бы могучею сосной, Упорною среди ветров бегущих, И юный друг мой также был со мной, Среди борцов, судьбы бесстрашно ждущих; И тысячи, ряды врагов дробя, Столпились к нам, чтоб умереть любя. 11
Пока всходило солнце по Лазури, Враждебные ряды рубили нас, Но сотни наших, точно силой бури. Отбросили их тысячи, в тот час, Когда, увлечены резней свирепой, Они чрезмерно близко подошли; И стали нам защитою и скрепой Тела убитых; но, гремя вдали, Не спали пушки, и враги смеялись, Когда по ветру стоны раздавались. 12
Холм защищал со стороны одной Фалангу тех мужей неукротимых, С другой же — трупы наросли стеной, Теряли мы товарищей любимых, Ручьями кровь на зелень трав лилась, Как бы болото было под ногами, Но мужество не погасало в нас; Когда ж на запад, между облаками, Спустилось солнце, стал сильнее бой, — Сомнительной сменился он борьбой. 13
В пещере, на холме, нашли мы груду Тяжелых деревенских грубых пик, Как некому обрадовавшись чуду. Воинственный мы испустили крик, Не всем из нас оружия хватило, Был из Шести вооружен один, Но нашу бодрость это пробудило, И с длинной цепью вражеских дружин С удвоенною силой мы схватились, Бесстрашно с наступавшими мы бились. 14
Враги почти готовы были прочь Бежать от нас; но вот сплотились снова; Поняв, что наступающая ночь Победу нам отдаст, — полны двойного. Усиленного бешенства, они, Сойдя с коней, ряды свои сомкнули, И началось неравенство резни, И все смешалось в ропоте и гуле, И то мечом, то силою гранат Они фалангу тесную громят.