Грег медленно повернул ко мне голову и улыбнулся. Я замерла, глядя в его глаза. Видимо, из-за лунного освещения они казались необычайно светлыми и со странным бирюзовым отливом.

— Ты решила, что я могу стать птицей и улететь от тебя? — спросил он и громко рассмеялся.

Белоснежные зубы притянули мой взгляд. Они были довольно крупными, но безупречно ровными. Я впервые видела, что Грег смеется. Обычно он лишь улыбался, и, как правило, прохладно. И сейчас его лицо выглядело по-другому. Оно было полно энергии, задора, удовольствия. Но что-то неприятное звучало в этом резком отрывистом смехе, словно Грег получал удовольствие от каких-то своих не совсем чистых мыслей. Или мне показалось?

— Было бы интересно посмотреть, как ты слетаешь с этого берега и уносишься в ночь, — я попробовала все перевести в шутку.

— Провоцируешь? — неожиданно серьезно спросил он и перестал смеяться, внимательно глядя на меня.

Он даже наклонился и приблизился ко мне, чтобы глубже заглянуть в глаза. Я улыбнулась лукаво и призналась, что да, провоцирую. Он помедлил, затем взмахнул полой расстегнутого черного плаща, и я тут же зажмурилась, так как вдруг ясно увидела огромное черное крыло. Когда я открыла глаза, Грега рядом не было. Я вскрикнула от испуга и позвала его. И его голова тут же вынырнула из-за края берега. Грег рассмеялся и выбрался наверх.

— Как ты меня напугал! — с обидой произнесла я. — Знаешь, у меня ведь воображение буйное. И ты даже не представляешь, что я иногда вижу! А уж мои сны — это вообще отдельная тема! К тому же я заметила, что именно ты на меня влияешь таким образом, что мои фантазии становятся все невероятнее. Уж и не знаю почему.

— Просто я обладаю экстрасенсорными способностями, вот и все, — спокойно пояснил Грег. — И многие люди замечают, что я на них как-то странно влияю. Ты ведь понимаешь, что экстрасенсорика еще не изучена, для науки это вообще что-то по ту сторону.

— Вот, значит, в чем дело! — изумилась я. — Как здорово! Ты и лечить можешь?

— Не пробовал, — нехотя ответил он. — Знаешь, я стараюсь это не афишировать. В современном обществе к таким способностям относятся не всегда адекватно.

— Это да, — согласилась я. — А в Средние века тебя бы вообще на костре сожгли!

— И не говори! — весело сказал Грег. — Хорошо, что мы живем не во времена инквизиции. Ну что, Ладушка, полетаем? — неожиданно спросил он.

— В смысле? — не поняла я.

— Ну ты же сама только что сказала, что я действую на тебя по-особому, что твоя фантазия становится необузданной.

— Это так, — согласилась я. — Даже видения какие-то непонятные посещают. Но может, это вовсе не из-за тебя! Я всегда любила фантазировать.

— Тогда полетели! — воскликнул Грег. — Мне так хочется! Только ты, и я, и эта прекрасная ночь!

Я смотрела на него немного испуганно, но мне очень хотелось испытать то, что он предлагал. Я думала, что это будет что-то типа гипнотического транса. Грег взял меня за руку и подвел к краю берега. Затем накинул мне на плечо полу плаща.

— Мы превратимся в птиц? — предположила я.

— А ты хочешь именно в птиц? — улыбнулся он. — Не все ли равно? Главное, ощущение полета!

И он легко спрыгнул с берега. И тут произошло странное. Я думала, что мы просто полетим, как две птицы. Но мое туловище словно прилипло к его, пола его плаща, закрывающая меня, расправилась и превратилась в огромное крыло. И я поняла, что мы стали одним существом с двумя крыльями и двумя головами. Мы взмыли вверх и полетели к луне, все набирая скорость. Ветер овевал мое разгоряченное лицо, отбрасывал назад волосы, я видела удаляющуюся темную низину, поблескивающую гладь реки и задыхалась от невероятного восторга, охватившего меня. Я летела над землей и ощущала себя вольной птицей. В душе не было страха, одно ликование, одно наслаждение полетом и свободой. Я повернула голову и увидела рядом лицо Грега. Мы находились практически щека к щеке. Близко-близко я видела его длинные ресницы, светло-бирюзовые глаза, приоткрытые губы. И это двойное наслаждение от созерцания его необычайной красоты и от ощущения стремительного совместного полета сводило с ума. Никогда в жизни я не испытывала таких сильных эмоций. Они меня буквально захлестывали, и хотелось кричать от восторга.

Но вдруг все изменилось. Впереди появилась какая-то быстрая тень. Она мгновенно пересекла круг луны и полетела нам навстречу. Птица неуклонно приближалась, и я поняла, что это огромный филин. Его желтые глаза сверкали и смотрели на меня, как мне показалось, с лютой злобой. Это было так страшно, что я вскрикнула. Филин взмыл прямо перед нами, я увидела мускулистые лапы с длиннющими загнутыми когтями, которые вцелились, казалось, мне прямо в лицо. Я закричала от ужаса. И вдруг отделилась от Грега и стала парить в воздухе, словно подо мной была воздушная подушка. А Грег, превратившись в белого ворона, налетел на филина и стал бить его клювом. Филин заухал, потом мерзко расхохотался, совсем как человек, развернулся и полетел прочь.

Я очнулась. Открыв глаза, поняла, что мы снова на берегу, я сижу на коленях Грега и крепко его обнимаю, спрятав лицо в воротник его плаща. Он покачивает меня, гладит мои плечи и шепчет, что все хорошо, это просто сон.

— Ужасный сон, — прошептала я. — Какая-то отвратительная птица напала на нас. Она чуть лицо мне не расцарапала когтями. Что это было?

— Твоя неудачная фантазия, только и всего, — ласково проговорил Грег. — Забудь об этом. Теперь я знаю, какой силы у тебя воображение, и впредь буду осторожен.