– У тебя нос и голова такие же остроконечные. Ну не важно, а сколько тебе лет?

– А как по-твоему?

– На вид тебе можно дать от тридцати до пятидесяти.

– Мне тридцать два, – сказал он. – Большое спасибо.

– Не за что, – откликнулась я.

– А тебе сколько лет?

– Двадцать два.

– Что это за имя такое – Ариэль?

– Древнееврейское. Означает «лев Господа». Это одно из названий Иерусалима.

– Верно, – сказал Адам. – Я и забыл. Мы учили это в народной школе «Хедер».

– Ты сказал «Хедер»? – дрожащим голосом переспросила я.

– Да. Отец заставлял меня ходить в ортодоксальную еврейскую школу.

Мои трусики едва не соскользнули до колен.

– Откуда родом твоя семья? – спросила я.

– Со стороны матери мы – русские, а по отцу поляки. Фамилия «Линн» звучала раньше как «Линович». Из-за моих светлых волос и голубых глаз никто не верит, что я – еврей. Я обычно говорю, что…

– Кто-то из вашей семьи слишком близко подружился с казаками.

Придав лицу важное выражение, он произнес:

– Именно это я и хотел сказать. Откуда ты знаешь?

– Догадалась. – Я гордо улыбнулась. Уже на первом нашем свидании я разгадала его генеалогию. – Ну и где ты рос?

– В Коннектикуте.

– А где учился?

– В Йельском университете.

Все внутри меня затрепетало от восторга. Он не только еврей, но и бывший студент привилегированной «Лиги плюща». Я мигом представила себе свадебное объявление в «Нью-Йорк Тайме».

Остановив машину у моего дома, Адам сказал:

– Сегодня я замечательно провел с тобой время.

– Я тоже. – Мы какое-то мгновение неотрывно смотрели друг на друга. Ясно было, что, если мы хотим поцеловаться, сейчас самый подходящий момент. Но я почему-то не была к этому готова. Впервые в жизни сознание того, что я могу поцеловать парня, взволновало меня больше, чем перспектива самого действа. – Спокойной ночи! – сказала я и, выйдя из машины, подошла к крыльцу дома.

Открывая дверь, я услышала его голос:

– С наступающим тебя!

– Спасибо, – сказала я, замерев на месте.

– Скажи хотя бы, где ты собираешься встречать Новый год?

Я могла бы солгать, сделав вид, что у меня есть планы, но было в Адаме нечто, заставившее меня сказать правду.

– Нигде, – призналась я. – У меня нет никаких планов. Совсем никаких. Я – обозревательница, пишущая о сексе, но мне нечем себя занять в самую сексуальную ночь года.

– Меня пригласили на вечеринку в «Форт Грин». Не хочешь пойти со мной?

– Серьезно? Мне не хотелось бы тебя напрягать…

– Заеду за тобой завтра в восемь.

Я выбрала черное мини-платье, немного подкрасилась и чуть-чуть надушилась за ушами «Белым мускусом». Без пяти восемь раздался звонок в дверь. Адам был одет в вечерний костюм – отпаренные брюки и рубашка с воротничком. Из-под воротничка торчали светло-каштановые волосы, растущие на груди. Обычно мужчины с волосатой грудью меня отталкивают, но только не Адам. Мне захотелось зарыться лицом в его волосы и вдохнуть запах его шеи.

Когда мы пришли на вечеринку, мой кавалер представил меня хозяину и хозяйке. Мы сели в углу гостиной, и я поинтересовалась, знает ли он, как они познакомились.

– Нет, – сказал он.

– Не забавно разве, что пары, как правило, знакомятся при самых незатейливых обстоятельствах?

– Я понимаю твою мысль. Может, нам провести опрос, чтобы узнать, как именно познакомились все находящиеся здесь пары?

Мы провели остаток вечера, подходя к каждому присутствующему на вечеринке дуэту с просьбой рассказать, как они встретились. Мы услышали истории о людях, которые познакомились в автобусах компании «Грейхаунд», через общих друзей, на занятиях по самообороне и даже в результате адюльтера. Парень и девушка, как правило, перебивали друг друга и спорили о подробностях своей первой встречи, совсем как в начальном эпизоде «Когда Гарри встретил Салли…», а закончив, смотрели на нас с Адамом и спрашивали, как познакомились мы. Мы краснели, обменивались взглядами, а один из нас говорил: «Вообще-то мы не встречаемся». Тогда эти двое понимающе улыбались, словно зная, что это лишь вопрос времени.

Без пяти двенадцать все спустились в цокольный этаж и столпились у телевизора, чтобы послушать «обратный отсчет» Дика Кларка. [97] Наблюдая за тем, как яблоко медленно скользит вниз по шесту, я изо всех сил уговаривала себя считать Новый год всего лишь инсценировкой телеканала «Холлмарк» и ничем иным. Когда часы пробили полночь, все пары стали обниматься и танцевать, а я продолжала глазеть в телевизор. И тут услыхала слова Адама:

– С Новым годом, Ариэль!