Аврора расправила плечи и уже собиралась открыть дверь, но резко остановилась и повернулась в мою сторону, прижимаясь спиной к двери.

– Конечно, – вздохнув, ответила она. – Ты же сделал меня никем. Теперь я дочь солдата. Кто теперь захочет спать со мной? Теперь всё, что у меня есть – моё тело.

Ей было самой отвратительно это говорить, но её голос был наполнен скорбью, как будто она верила во всё это.

– Может им хватит и этого? – спросила она у меня, болезненно сдвинув брови.

Её тело и красота было лишь бонусом к тому, какой она была на самом деле. А тот, кто был ослеплён всем этим и не пробирался дальше вглубь неё, был глупцом, теряя возможность познакомиться с чистой непоколебимой душой.

– Никто не посмотрит на тебя, потому что ты моя невеста.

Моя душа. Мой свет. Мой огонь. Моя радость и боль. Мой кислород. Мой толчок.

– И никто не захочет столкнуться лицом к лицу с тем, что я делаю, когда закрываю двери и позволяю себе выпустить монстра, питающегося кровью. Не марай свои руки в их грязной крови, Аврора. Но я сделаю это, если ты сейчас выйдешь из этой комнаты.

Я видел, что девушку напугали мои слова и мне это не понравилось, но я угрожал не ей, а всем тем, кто вдруг решит, что может сделать её своей.

– Все знали, что ты претендуешь на меня, но не отступили сразу и продолжали смотреть на меня, как бы то ни было. А может и не только смотреть.

Почему я думал, что она, наконец, закончит мучить меня и просто спустится вниз, выхватит пиджак из рук моих друзей и наденет кольцо на свой безымянный палец, а затем снова поднимется ко мне и хорошенько трахнет меня за то время, что я делал вид, что она сможет выйти за ког-то другого вместо меня?

Но…

– Что значит «А может и не только смотреть»? – повторив её слова, спросил я.

Аврора широко улыбнулась мне, но я видел страх мелькнувший на её лице за секунду до этого.

– Что это значит? – напирал я, медленно идя в её сторону.

Кровь внутри бушевала и превышала любую допустимую температуру, раскаляя мою кожу и делая её обжигающей при прикосновении.

– А ты думаешь, почему мне было так хорошо тогда, с тобой в машине, если, как ты помнишь, мой якобы, – подчеркнула она, – последний раз был ужасно болезненный?

Аврора всё больше вжималась в дверь по мере моего приближения, но не закрывала свой рот, продолжая изматывать меня.

Она сказала, что ей не было больно, но она всё равно плакала. Ей нравилось то, что я делал с ней, но что-то всё равно не позволяло ей насладиться моментом полностью.

– Я могу выйти из этой комнаты и ты никогда не узнаешь, касался ли меня кто-то ещё, пока ты мило беседовал с остальными гостями.

Картинки стали появляться в моей голове и боль, шедшая следом за ними, закружила её. В груди что-то сжалось, не позволяя мне спокойно дышать, как раньше, и я тяжело сглотнул, останавливаясь, чуть ли не прижимаясь к Авроре всем своим телом, наваливаясь на неё.

– Ты никогда не узнаешь, чем я занималась, пока тебя не было эти полгода, – продолжила она. – Когда ты покинул меня, а я топила себя в отчаянии, не зная как унять, душащую меня, боль. Я хотела, чтобы ты почувствовал её тоже.

Она хотела отомстить мне и сделала это? Она спала с кем-то, пока я даже смотреть не мог на женщин, не видя в них ничего, кроме пустого существа? Пока я хранил ей верность, хотя по прибытию в Сакраменто не собирался больше никогда в жизни прикасаться к ней?

Аврора смотрела на меня, дожидаясь моей реакции, и поджала губы, как будто сожалела о том, что рассказала мне об этом.

Он был хорош с ней? Или может они..?

Я же помню, как она робела передо мной, когда я забирал каждый из её первых разов. Она настаивала, чтобы я сделал это, но ей всё равно было немного страшно. Она не знала, какие ощущения её настигнут и это пугало её. Не я.

Но с ними она понимала, что её ждёт.

– Тебе всё равно на это, – она попыталась оттолкнуть меня и развернуться, чтобы выйти, но я даже не шелохнулся. – Дай мне пройти, Доминик!

Аврора вскинула руки, чтобы ударить меня по груди, но я перехватил их, резко развернул её, прижимая её кулаки к её спине и прижал её животом к рядом стоящему столу, заставив девушку опешить и прерывисто вздохнуть.

– Тебе понравилось? – тихо спросил я, слегка наклонившись к ней вниз.

Я в любом случае узнаю, кто это был, но прежде мне нужно было узнать у неё, было ли ей хорошо? Сделал ли кто-то из них ей больно? К ней отнеслись бережно? Она успела насладиться этим?

Прикосновения к Авроре должны быть осторожными. Она мягкая и хрупкая. Если они причинили ей боль, как я, в наш первый раз, я…

– Не надо, Доминик, – умоляюще попросила девушка, ёрзая, пытаясь выбраться из моей хватки.

Я тяжело дышал и несколько раз быстро моргнул, а затем почувствовал, как её задница прижималась к моему паху. Я нагнул её над столом и это выглядело…