Бокал застыл на пол пути к моему рту и я замерла, услышав её слова.

Каким бы ни был этот ребёнок, он её. Неужели она не собирается любить его, если он будет не таким, как она себе его представляет?

– Перестань, – успокоила её мать, мягко поглаживая девушку по плечу. – Твоё дело родить его, а потом ты будешь свободна. Хорошо, что это мальчик, – женщина перекрестилась. – Остальное неважно.

– Вы собираетесь отдать его на попечение няни? – решила уточнить я.

Девушка странно посмотрела на меня, поведя бровью.

– Конечно. О чём речь?

– Я думала… – я пожала плечами.

Чёрт, мне вообще не стоило открывать рот. У всех были разные методы воспитания.

– Что ты думала? – спросила девушка. – Что я буду сидеть с ним целыми днями, выслушивать крики и подтирать ему зад? – начала перечислять она. – Посмотри на меня. Всё, что от меня требуется это родить наследника, остальным пусть занимается прислуга.

Мои глаза полезли на лоб.

– Но это ведь твой ребёнок, – возмутилась я, не сдержавшись. – Как ты можешь так говорить?

Девушка вместе со своей матерью усмехнулись и переглянулись, а затем женщина, что постарше, прокашлявшись, прошептала:

– Похоже, нам всё-таки стоит волноваться о проблемах недоношенности.

Я посмотрела на неё, сузив глаза.

Она говорила обо мне. Моя мать рядом напряглась, но её не заботило то, что эти люди оскорбляли меня, она волновалась о том, что они подняли эту тему.

Откуда ни возьмись появилась Наталия Нери и, ухватив мою мать за руку, не извинившись ни перед кем за то, что крала её посередине разговора, потащила её на выход из зала. Она была напряжена, и её лицо выдавало гнев, рвущийся из неё.

Что-то случилось.

Я снова перевела своё внимание на женщин, с которыми осталась, и уловила их ухмылки.

Мне больше было не жаль жену Мистера Моро. Я думала она имела здравый рассудок и ребёнок стал бы для неё спасением в этом ужасном браке, но она похоже волновалась лишь о своём свободном времени и счёте, который ей выпишут за рождение наследника.

Бедный малыш. Я уже хотела забрать его себе.

Он будет воспитываться в точно таких же условиях, как и я, а я знала, к чему это могло привести.

Ребёнок – чистый лист, в которого мы вкладываем всё то, что у нас есть. Наша любовь, забота и тепло должны принадлежать ему. В ином случае он может погрязнуть в темноте, если не найдёт в себе силы, сохранить свой прирождённый свет.

– Будешь так много болтать, Аврора, от тебя откажется и тот единственный, что у тебя остался, – прошептала девушка, боясь, что как раз тот самый единственный и услышит её.

Доминик больше не покинет меня. Я видела это обещание в его глазах.

– Не забывай, с кем ты разговариваешь, – строго напомнила я ей, потому что мне надоело выслушивать это.

– Может ты и не такая совершенная, раз все мигом от тебя разбежались, – попробовала поддеть меня она, но я сделала глубокий глоток, осушив бокал до дна, и поставила его на поднос мимо проходящей официантки, благодарно улыбнувшись ей.

– А может тот, кто по-настоящему хотел меня, разогнал их. А они, испугавшись, решили взяться за добычу полегче, чем я.

Девушка и её мать возмущённо открыли рты и собирались уже ответить мне, но я не дала им такой возможности, развернувшись на каблуках и пойдя прочь.

Мне никогда не было места среди них, и я больше не собиралась заставлять себя выслушивать их идиотские идеи насчёт моей жизни, молча кивать, соглашаясь с ними, и получать в ответ надменные улыбки.

С этим было покончено.

Я не собиралась вступать с ними в конфликт или устраивать шоу с вылитым шампанским на их безмозглые головы, потому что я не пала так низко, как они. Я не оскорбляла людей просто для того, чтобы почувствовать себя лучше, как бы плохо я себя не чувствовала.

Я прошлась глазами по залу в поисках Каи, потому что только с ней я могла спокойно поговорить, не чувствуя желания выплюнуть свой обед на человека, стоящего напротив меня, но её не было видно и Кристиана тоже. Значит они уже где-то спрятались.

Из-за своих вечно чёрных нарядов они были похожи на тени, идущие за Домиником, но это всё равно не помогало им сливаться с толпой. Они выделялись на фоне остальных своей аурой, которой были окружены. Их любовь следовала за ними, и её было невозможно не увидеть.

Мне нравилось наблюдать за тем, как они оба таяли в компании друг друга. Особенно за Кристианом, выражение лица которого, до появления Каи, было похоже на бурю, которая могла уничтожить тебя в любую секунду. С ней он улыбался. Я не видела, чтобы он улыбался кому-то кроме Доминика. Даже его семья никогда не получала эту его сторону.