И я ползу.

Как будто от этого зависит жизнь каждого разумного существа в галактике.

Часы в моем униглассе тикают. Я подключен к сети станции и время от времени поглядываю на трансляцию саммита. Делегаты собираются в Анклаве Основателей, мириады рас и костюмов занимают свои места в концентрическом кольце сидений. Находящийся в центре подиум подсвечивает яркий прожектор, над которым в воздухе вращается голограмма с изображением символа Легиона Авроры.

Я понимаю, что сейчас попаду в зону ограниченного доступа станции. Проползаю автоматический контрольно-пропускной пункт в вентиляционном отверстии, но датчик движения и лазерный экран не работают из-за крошечного устройства для создания помех, прикрепленного к стене, – без сомнения, благодаря любезности агентов ГРУ. Я спускаюсь по желобу в более широкие вентиляционные отверстия, повторяя путь Кэт. В костюме ужасно жарко, температура медленно повышается. Миновав еще три контрольно-пропускных пункта, я вижу, что все они отключены.

Я все гадал, не могла ли на шаттле делегации с Терры быть бомба или какое-нибудь устройство в посадочном отсеке, способное привести к разрушению станции. Не повредит ли Кэт склады с боеприпасами или запасы топлива. Существует куча способов, которыми диверсант мог бы пустить станцию под откос, обладая нужными знаниями и достаточным временем. Но я знаю, куда она направляется. Выбор настоящего стратега. Самое надежное место, чтобы устроить взрыв, который уничтожил бы всю Академию, без лишней суеты и без выживших.

Ядро реактора.

След Кэт обрывается у другой решетки, и я открываю ее, выскальзывая наружу. Я так сильно вспотел, что куртка промокла насквозь. Джони наверняка уже предупредил охрану станции о моем присутствии, хотя они не подавали никаких звуковых сигналов тревоги – наверное, не хотят срывать саммит. Опустившись на металлический пол, я вижу, что нахожусь в самом ядре реактора. Из-за верхнего освещения темные металлические стены кажутся слегка голубоватыми.

Эта секция категорически закрыта для кадетов, и, признаюсь, я не очень хорошо ее знаю. Но все равно могу сказать, куда пошла Кэт, даже без следов. Передо мной на полу лежат четверо сотрудников службы безопасности. Опустившись на колени рядом с ними, проверяю пульс, но уже знаю, что они мертвы. Люк открыт, и, пролезая через него, я обнаруживаю еще трех техников и двух сотрудников службы безопасности мертвыми. Взглянув на систему слежения, вижу, что камеры отключены, конечно же, из-за очередного глушителя гээрушников.

Эти тела, техники…

Я качаю головой. Осознаю, какое планирование и мастерство требуется, чтобы провернуть подобную работу. Какими преимуществами обладает Ра’хаам, объединяя в себе знания каждого человека, которого он когда-либо поглотил и заставил служить ему. Теперь я вижу, на сколько шагов он был впереди все это время.

Часы тикают.

– Уважаемые представители, – раздается голос в моем наушнике.

Я бросаю взгляд на унигласс, понимая, что вступительная речь началась. Она передается по всей сети станции, и голос адмирала Адамса отражается от стен, пока я пробираюсь по заполненным паром коридорам, мимо множества тел, в удушающей жаре, с густым и влажным воздухом в легких.

– Почетные гости. Друзья. От имени боевого командира Великого Клана де Стой и от себя лично приветствую вас на первом дне Галактического Саммита.

Я подхожу к массивной двери, украшенной диагональными черно-желтыми полосами. На полу перед ней валяются еще четыре трупа. На металле большими белыми буквами написано предупреждение: «ЯДРО РЕАКТОРА. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Освещение вокруг внезапно тускнеет, становясь кроваво-красным.

– О, Великий Творец, только не сейчас, – молюсь я.

Семпитернити в огне.

Корпус широко разворочен, топливо и охлаждающая жидкость вытекают в пустоту. Место утечки горит, огненная дуга прорезает темноту, сверкая сотнями крошечных точек света. Каждый корабль Свободного Народа или Ра'хаама, друга или врага, – все они сражаются и умирают за этот крошечный шанс на жизнь.

– «ДжиВинг», к вам приближаются истребители Ра'хаама! Отметка шесть…

– Вас понял, «Тринити», это «До'Киат», мы идем на перехват.

– Дух Создателя, они повсюду над нами! Мы…

В рубке управления «Неридаа» битва проецируется на все наше окружение, будто кристальные стены – это экраны. Я стою рядом с Авророй, наблюдая за происходящим, и сердце замирает. Там, в кромешной тьме, на краткие мгновения расцветают новые звезды, сталкиваются друг с другом ракеты, сжимаются щупальца, а изуродованные остовы разбитых кораблей беспомощно висят, истекая кровью и сгорая. Свободные Народы галактики сражаются с отвагой, о которой станут слагать легенды и петь песни.