— Что? — недоверчиво вскинул он бровь, потом подумал, что ведет себя слишком уж по-графски и она не виновата в его дурном настроении, вернее виновата, но не очень, и торопливо добавил: — Да вы присаживайтесь!

Пруденс устало и без всякой элегантности плюхнулась на древнюю скамью, которой кто-то из предков Рауля пытался придать удобства, обив голубым бархатом с соломой внутри.

— Лафон то и дело подсовывает своих слуг в богатые или знатные дома Руажа, он просто помешан на том, что о нем говорят или думают. Никогда не видела человека, настолько одержимого стремлением везде сунуть свой нос. Так что, ваша светлость, даю руку на отсечение: эти неумехи отправлены сюда не просто так.

— Вы шутите, — недоверчиво присвистнул он.

— Ах, если бы! Но ведь я сама несколько раз выдворяла слуг, бегающих с донесениями в герцогский особняк. Да бросьте, весь Арлан об этом судачит не первый год, неужели вы не слышали?

— Прежде я никогда особо не интересовался Лафоном, — признался Рауль, для которого герцог во втором поколении действительно казался не больно-то интересной персоной.

— Вас погубит не бедность, а гордыня, — сделала печальный вывод она.

— Да бог с ним, с Лафоном, — Раулю так не терпелось похвалиться своими достижениями, что он даже не стал соблюдать политесы с плавной сменой темы разговора. — Я рад сообщить вам, что ваше поручение выполнено: королевский интендант завтра же отправится с инспекцией в горные районы. Уверяю вас, его поездка продлится не менее года, а за это время мое письмо успеет дойти до столицы и вернуться сюда новым назначением для Воклюза.

Пруденс ахнула так громко, что это одновременно и польстило ему, и обидело.

— Что же вы, — спросил Рауль, с удовольствием разглядывая ее ошарашенное лицо, — совершенно в меня не верите? По-вашему, я совсем ничего не стою?

— Невероятно, — произнесла она с той приятной всякому мужчине долей восхищения, которую он и не надеялся от нее добиться. — Как у вас получилось?

— Просто поболтали с его сиятельством о том о сем.

— Ваша светлость, — строго проговорила Пруденс, — перестаньте морочить мне голову.

— Ну, — он устало прикрыл глаза, вытянув ноги и откинувшись на спинку. — Возможно, ваша идея о службе у герцога не лишена смысла.

Воцарилось молчание, такое долгое и глубокое, что Рауль, встревожившись, выпрямился и увидел, как Пруденс, стиснув руки, торопливо моргает, надеясь стряхнуть с ресниц мелкие слезы. Она казалось такой расстроенной, что у него что-то случилось с сердцем. Его будто в кипятке ошпарили.

— Пруденс? — позвал он и сам не понял, как оказался рядом с ней.

— Вы же не хотели, — обвиняюще воскликнула она, ткнув пальцем ему в грудь, — работать! Вы же презирали честный труд! И что теперь? Где все ваши дурацкие принципы, которые меня так бесили? Как вы только посмели взять и ни с того ни с сего измениться!

— Вы несправедливы ко мне, — обороняясь, он бережно обхватил ее палец. — Я могу меняться хоть каждый день, приди мне такая охота.

— Теперь я обязана вам, — неохотно признала она. — Ну что вам в голову взбрело выполнять мою глупую просьбу? Этот Воклюз того не стоит.

— Он — нет, — согласился Рауль, проглотив «а вы — да». Ему не хотелось еще больше расстраивать эту женщину, а в том, что он не в состоянии предугадать ее реакций, у него уже были возможности убедиться.

Пруденс еще немного посидела, моргая, а потом вырвала свой палец и сложила руки на коленях. Она казалась усталой, разбитой и потерянной.

— Спасибо, — тихо проговорила она. — Признаться, вам удалось сбить меня с толку. Я не привыкла к тому, что мои желания исполняются. Это очень незнакомое ощущение.

— Мне нужно будет явиться на службу. Месяц — это все, что я выторговал у Лафона. Еще несколько недель сельского уединения, Пруденс, а потом вам придется взять на себя обязанности по поиску и обустройству особняка в городе.

Она встрепенулась, с готовностью кивнула и даже попыталась улыбнуться.

— Я найду вам самый лучший особняк по самой низкой цене, — заверила его с горячей убежденностью. — Вот увидите, мы позаботимся о Соланж! Не успеете и глазом моргнуть, как она заполучит себе хорошего мужа.

— Нисколько не сомневаюсь в вашей компетенции в этой области, — галантно ответил он и с ужасом увидел, как ее серые глаза вновь наполняются слезами.

— И совершенно напрасно, — вопреки всякой логике возразила Пруденс. — Есть много причин, по которым я не решилась отдать вам Пеппу, и только одна, перечеркивающая их все. Вы хороший человек, ваша светлость.

Теперь настала его очередь для затяжного молчания. Хороший человек! Эта оценка перечеркивала все шансы Рауля на романтические отношения с Пруденс. Женщины не любят хороших людей, они любят порочных дьяволов и коварных соблазнителей! Попав в категорию «хороший человек», он все равно что повесил на себя табличку «скучный».

— Послушайте, — благожелательно заговорила Пруденс, не замечая его досады и склоняясь ближе. Она буквально излучала желание отплатить добром за добро. — Мы должны как следует обдумать слова Бартелеми о том, что гильдия алхимиков ищет старинный замок под свою школу. Но прежде хорошо бы здесь как следует прибраться. И начать следует с комнаты вашего гувернера. Я пыталась вызнать у Жиля, где именно Лука Сен-Клер прятал слова в камень, но куда там! Дурачок только пел про Глэдис и бульон.

— Простите? — нахмурился Рауль. — О чем вы говорите, Пруденс?