— Нет-нет, не так далеко. В следующем месяце весь двор сам прибудет в Лазурную гавань.

— Действительно?

Вот что значит торчать в древнем замке — да он же совершенно выпал из светской жизни!

Лазурная гавань — королевская резиденция на побережье — много лет стояла забытой. Предыдущий король, Гийом Деятельный, обожал наезжать туда ради соколиной охоты, свежих трюфелей и молодого вина. Но его сын, Гийом Мечтательный, крайне не любил покидать столицу. Лону природы он предпочитал дворцовые своды, а азарт загонщика испытывал исключительно в погоне за юбками.

— Говорят, — понизив голос, будто опасаясь чужих ушей в собственном доме, сообщил Лафон, — что этой осенью его величество изволит хандрить и желает скрыться от промозглой столичной погоды, нуждаясь в морском воздухе и смене впечатлений.

Чрезвычайно взволнованный такими известиями, Рауль торопливо пригубил вина, скрывая свои чувства.

— А еще говорят, — голос герцога стал еще тише, — что в прежние времена его величество не брал себе новых фавориток, пока вы их не… кгхм, кхм… не проинспектируете…

— Ваше сиятельство, — укоризненно протянул Рауль, — вам ли верить слухам!

— Врут, стало быть, — закивал Лафон, розовея ушами. — Но могу ли я рассчитывать на вас? Ведь вас так долго не было в столице, а вокруг его величества столько лиц, готовых ему услужить…

Забыл ли Гийом своего разлюбезного наперсника? Весьма сомнительно. А вот поводов для неудовольствия у него и правда было хоть отбавляй.

— Мой замок сгорел прошлой ночью, — медленно протянул Рауль, тонко и многозначительно улыбаясь, — и мы с сестрами остались ни с чем. Уверяю вас, я-то могу предстать перед моим королем хоть в рубище, но ведь нынче я состою в вашей свите…

— Конечно-конечно, — всполошился Лафон, совершенно запутанный и сложными улыбками своего собеседника, и странными намеками. — Я с удовольствием решу ваши затруднения. Подумайте, какая это блестящая возможность представить сестер ко двору, вспомнить с его величеством былые денечки, а заодно решить наше маленькое дельце.

— Новый выезд, полный гардероб, украшения… — небрежно перечислил Рауль. Лицо Лафона вытянулось: кажется, только сейчас он понял значение слов «остаться ни с чем».

— Да-да, — уже кисло, без прежнего энтузиазма промямлил герцог. — Боже, что же случилось с замком?

— Он развалился, — пожал плечами Рауль. — Такова поступь времени — рано или поздно от древних сооружений остаются одни руины. Уверен, его величество найдет эту историю чрезвычайно занимательной, он всегда ценил мой дар рассказчика…

— Сколько вам нужно? — сдался Лафон и на мгновение вызвал горячее понимание у Рауля. Участь всех влюбленных мужчин одинакова: они готовы на все, чтобы порадовать своих женщин.

Какое своевременное предложение! Даже если затея и не увенчается успехом — а скорее всего, так и будет, ведь Гийом на редкость упрям, — то Рауль хотя бы поправит свои дела за чужой счет.

Тепло улыбнувшись — мол, все ради вас, дорогое сиятельство, — он кротко назвал баснословную сумму.

***

Покинув Лафона с неприметным, но весьма тяжелым саквояжем в руках, трепетом и смутной тревогой, Рауль некоторое время просто стоял, глядя на струи воды, исторгаемые чудовищными дельфинами, и прикидывая, как же ему поступить. Известие о скором прибытии двора вызвало в нем сложные чувства. Одно было ясно наверняка: надо всеми силами держать Пруденс подальше от придворных сплетников и не позволить его бесстыдному прошлому смутить ее покой. Она и без того смотрит на него как на беспечного ветреника, ни к чему усугублять положение.

Потом он медленно пересек площадь, свернул в тенистый переулок и вошел в ничем не примечательное скучное здание, где располагался частный банк. Положив большую часть золота на хранение, он обменял другую часть на векселя, не забыв рассыпать монеты по карманам.

Еще полгода назад, получив ни с того ни с сего такую приятную сумму, Рауль провел бы несколько упоительных ночей в игорных домах, а потом закатил бы буйную пирушку, не забыв пригласить красоток полусвета. Шампанское текло бы рекой, а женский смех ласкал слух, и, проснувшись через неделю в мучительном похмелье и с пустыми карманами, Рауль бы счел, что нашел превосходное применение случайному капиталу.

Жанна давно предупреждала его, что их наследство стремительно тает, но поверить в такое у него никак не выходило. Сколько он себя помнил, деньги находились всегда — продавались какие-то земли или фамильные украшения, и жизнь так или иначе возвращалась в привычное русло.

Разорение настигло его как гром среди ясного неба, но и тогда Рауль не стал устраивать из этого трагедии, выбрав самый легкий путь — выгодную женитьбу.

И вот сегодня, к своим тридцати семи годам, он впервые задумался о том, как бы не промотать полученное от Лафона за неделю.