— И ничего волшебного, — раздался сверху голос Рауля, — тут что-то вроде закопченного перевернутого таза, вмурованного в камень.

— Закопченный таз? — заволновался Бартелеми. — Да что же вы там видите?

И он тоже полез на крышу, неуверенно и неуклюже.

Маргарет осталась внизу, прислушиваясь к их увлеченному разговору. До нее долетали слова «горный хрусталь» и «амальгамное покрытие», и «зеркальные полусферы».

— Пруденс, — голова Рауля свесилась над крышей, — тут все весьма хитро устроено, линзы расположены под специальным углом, чтобы подсвечивать надгробие ровно в полночь в полную луну. Как вы думаете, для чего моему великому предку все это понадобилось?

У нее был готов ответ — потому что он был феодалом, спятившим от внезапного и очень кровавого обогащения. Люди, которые привыкли к большому состоянию, совершенно не умеют им распоряжаться и спускают деньги на разные причуды.

Но что толку бранить чьих-то давно мертвых предков? Воспитывать нужно живых.

— Все сводится к могиле Кристин, — проговорила Маргарет сухо.

— Полночь, — задумался Рауль и процитировал на память: — Коль свет дневной в объятиях тьмы погаснет, я стану заревом, что льнет к твоей ладони… Милая моя Пруденс, если Кристоф такое внимание придавал времени суток, то вам не кажется, что речь идет о закате?

— Что и где искать на закате? — уточнила она скептически.

— Понятия не имею, — он легко соскользнул вниз, будто бы едва коснувшись стен. — Давайте начнем с прогулки у западной стены замка. Заодно полюбуемся прекрасным видом. Может, прихватить бутылочку вина из погреба?

Это предложение по меркам Маргарет звучало слишком фривольно, чтобы затруднять ее ответом. Поэтому она лишь пожала плечами — западная стена так западная стена. Надо же чем-то занять праздного графа.

Бартелеми не спешил вниз, он все бормотал что-то неразборчивое, похожее на жужжание роя пчел.

— Вот радость у человека, — усмехнулся Рауль, — обнаружил сложное старинное устройство — и счастлив.

— Даже алхимики прекрасны в своих увлечениях, — заметила Маргарет. — Мы их не любим, потому что завидуем, но правда в том, что они учатся больше, чем кто-либо еще. И, конечно, ваш замок для Бартелеми Леру — это настоящая находка. Мне кажется, его исследовательский энтузиазм достоин уважения.

— Ого, — развеселился он. — Мне не послышалось? Неужели в вашем голосе послышалось одобрение? И оно досталось этому безусому юнцу — как обидно! Как же мне поступить, чтобы получить свою похвалу?

— Откажитесь от Пеппы, — тут же ответила Маргарет без тени раздумий.

— Вы коварная личность, Пруденс, — покачал головой Рауль. — Ведь если я соглашусь с вашим предложением, то буду выглядеть легкомысленным мотыльком. А стоит мне отказаться — я окажусь невоспитанным человеком, который спорит с дамой.

— А вы, ваша светлость, пустомеля, — отрезала она с раздражением. — Никто не откажется от выгодной невесты ради мимолетного одобрения своей сиделки.

— Мы-то с вами знаем, что вы больше, чем сиделка, — нисколько не смутился он.

— Ну разумеется. Я — тетушка.

Рауль моргнул, явно растерявшись. Он с раннего утра вел себя странно, без причин приходя в меланхолию и без них же начиная смеяться. Сейчас им овладел внезапный приступ угрюмости, и его светлость граф Флери завопил во всю глотку на манер городского возницы:

— Эй, Леру! Слезайте с этой чертовой крыши, я не собираюсь тратить на этот чертов склеп целый день!

— Ведь у вас столько дел, — съязвила Маргарет.

— Разумеется, у меня полно дел, — нахохлился Рауль.

Бартелеми неуклюже принялся сползать с крыши, не удержался, плюхнулся в кусты, откуда донеслись развесистые ругательства и стоны.

Наконец они вошли в склеп, активировали кристаллы света и направились в глубину, где долго искали вход в лабораторию. Сырое и мрачное помещение заканчивалось надгробиями Кристофа и Кристин, и Рауль долго дергал скульптуры своих предков за руки и ноги, надеясь открыть скрытый проход.

Повезло Бартелеми — стоило ему потянуть за меч, который держала в руках статуя прославленного Флери, как стена за могилой с утробным скрипом отошла в сторону, открывая вход в просторную комнату с огромной алхимической печью.

Студент тут же позабыл о царапинах и синяках, полученных в результате падения, и бросился вперед, суматошно размахивая кристаллом, желая разглядеть все и сразу.

Может, отдать Пеппу за алхимика? Чем дольше Маргарет приглядывалась к этому юноше, тем большие перспективы ей открывались. Благодаря такому зятю шахта могла бы приносить куда больший доход, и не пришлось бы тратить нервы в бесконечных спорах с гильдией.

— Скажите мне, Бартелеми, где вы живете в Арлане? — спросила она, следуя за ним в лабораторию. — И не нужна ли вам комната в хорошем особняке прямо в центре?