– Как?

– Перевираешь все, что я говорю!

– Амелия, сейчас ты впервые за год с лишним упомянула папу. Как это вообще можно переврать? Я лишь констатирую факт.

Сестра прислоняется к книжной полке, смотрит на пол, а затем – снова на меня.

– Ты помнишь, как мы с родителями ездили на ту гору? – спрашивает она.

Я моргаю. Она правда говорит об этом? Она помнит?!

– Не особо, – наконец отвечаю я. – Я поняла, что мы там были, только когда увидела наши имена на том столбе.

Амелия кивает – видимо, чего-то такого и ожидала.

– А я помню. А знаешь, что еще? После ужина ты ушла ночевать к Инди Уилсону в соседний домик. Вскоре исчез и папа. Мы с мамой полночи не спали – ждали его. Когда он вернулся, то сказал, что потерял счет времени. Его несколько часов не было! И такое случалось не раз. Просто тебя в такие моменты поблизости не было. Ты постоянно бегала то к друзьям, то к парням, то еще куда-то. А рядом с тобой папа будто светился. Тебя он обожал больше всех. Я знаю… знаю, что он любил меня и маму. Но ты… Харпер, он прятал от тебя все свои невзгоды. И я понимаю, что ты считаешь нас с мамой бессердечными чудовищами за то, как мы вели себя после папиной смерти. Ты отлично дала нам это понять. Но что еще нам оставалось? Забраться в постель и скрыться от мира? Что бы это изменило? Мама старалась быть сильной для нас, а я – для нее.

– Значит, я слабая, потому что горевала? Ты мне это хочешь сказать?

– Нет, я… черт, Харпер! Говорю же, ты все перевираешь! Я не считаю тебя слабой. Только пытаюсь объяснить… Ведь ты никогда не слушала. Ты хотела горевать больше всех, и по-своему: угрюмо молчать, постоянно размышлять, что бы сказал или сделал папа, будь он сейчас здесь.

Амелия глубоко вдыхает и шумно выдыхает.

– Когда Тео впервые предложил отпраздновать свадьбу тут, я думала отказаться. Но чем дольше размышляла, тем больше это казалось способом ощутить, что папа рядом в столь важный день. Поэтому я и выхожу замуж здесь. Не потому, что так было удобно или мне все равно на то, с чем это место связано. Ты хоть раз смотрела на мое решение так?

На это мне нечего сказать. Я так никогда не думала. Я полагала, что Амелия отмечает здесь свадьбу вопреки прошлому, а не из-за него.

Амелия снова выдыхает. Мы смотрим друг на друга. В воздухе витают мелкие обиды, старые дрязги и множество слов, которых мы друг другу не сказали.

– Я так устала оттого, что папа словно… барьер между нами, Харпер.

– Я тоже, – выдыхаю я.

– Ты – моя сестра, но мне часто кажется, что мы едва знакомы. Я даже не знала, что ты в серьезных отношениях.

Я собираюсь было сказать, что на самом деле мы с Дрю не встречаемся. И тут же замолкаю: признав ложь, я только подтвержу правоту сестры.

– Насчет вчерашнего, – продолжает Амелия. – Я говорила, что мы с Саванной столько всего делали вместе и она знает столько моих секретов. Но я хотела разделять это все и с тобой. Думала, мы перерастем все это, ведь братья и сестры в детстве ссорятся. Но потом умер папа. Не прошло и года, как ты уехала учиться – и, можно сказать, не вернулась. Если честно, я даже не была уверена, будешь ли ты на свадьбе, если я проведу ее здесь. Поэтому я и не предложила тебе быть свидетельницей – если бы ты отказалась, это было бы слишком больно и неловко.

– Я бы не отказалась.

– Хорошо. – Она теребит желтую хлопковую ткань платья. – Прости, что не спросила.

– Извини, что создала о себе такое впечатление.

Амелия кусает нижнюю губу – как и всегда, когда нервничает. Правда, за ней я уже несколько лет такого не замечала.

– Выступишь с речью на церемонии?

– С речью?

– Я бы с радостью повернула время вспять и все изменила. Но планы уже составлены, программа распечатана…

– Все нормально, – успокаиваю я сестру. – Саванна справляется куда лучше меня. Я бы не предложила ни поход в гору, ни заплыв на каноэ, ни все остальное, чем мы занимались на неделе. Будь я свидетельницей, мы бы неделю напролет валялись в озере на надувных кругах и попивали коктейли.

Губы Амелии дергаются, а затем она тихонько хихикает.

Я улыбаюсь младшей сестре. В груди что-то сжимается, а потом отпускает. Такого близкого момента у нас не было уже очень давно.

– Так ты прочитаешь речь?

Черт. Амелия ведь предлагает мне перемирие. Если я не соглашусь, все пойдет прахом.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – спрашиваю я. – Я, алкоголь, микрофон и увлеченная аудитория?

Амелия закатывает глаза:

– Да. Ты всегда находишь что сказать. Куда лучше, чем я.

– Амелия, ты – юрист, – напоминаю я. – Твоя работа – говорить и писать.

– О сухих фактах. А ты – креативная, как папа. Я хочу помнить о нем не меньше, чем ты.

– Предлагаешь, чтобы я упомянула его в речи?

Амелия кивает:

– Но только если сама хочешь.

Она не заставляет меня.

По лицу Амелии сейчас так многое читается. Для нее все это очень важно, без дураков, – как и мой ответ. Он повлияет на наши отношения в будущем, а от тех, какие у нас сейчас, я уже устала.