Дрю кивает и отводит взгляд. Мне открывается вид на его четкий профиль. На изгибы его лба и носа, подчеркнутую линию скулы. Дрю расслабляется, наклоняет голову вверх и смотрит на звездное небо.

Дрю – надежный, стабильный. Когда-то я считала эти качества скучными, а теперь они меня почему-то завораживают. А все же интересно, от чего он заводится по-настоящему? На льду тоже ведет себя спокойно и взвешенно – или же дает себе волю?

Мне хочется расшатать эту видимую безмятежность и заглянуть Дрю в душу. Узнать его настоящего, а не только как известного хоккеиста или парня, который жил в соседнем доме.

И хочется показать ему себя.

– Папа часто сочинял разные истории, – говорю я, тоже поднимая голову и глядя на рассыпанные над нами созвездия.

В Нью-Йорке звезд не видно – этот город затмевает их своим светом.

– Не думаю, что он их записывал или даже заканчивал, – продолжаю я. – Просто рассказывал ночью, когда проверял студенческие работы. Или во время катания на каноэ по этому озеру. Когда я спрашивала, какое же у истории продолжение, папа отвечал: «Такова уж жизнь – никогда не знаешь, каков конец». И иногда я думаю… думаю, вдруг…

– Вдруг он знал конец?

– Да. Именно.

Невероятно, но Дрю понимает меня больше, чем все, кого я встречала в жизни. По сути, общего у нас мало. У Дрю двое любящих родителей. Большинство моих разговоров с матерью или сестрой переходят в ссоры. Он – знаменитый спортсмен. Я веду протоколы встреч и разношу кофе. Он – веселый и общительный, я – угрюмая.

Но сейчас… мы просто Дрю и Харпер. И все, что между нами происходит, кажется таким естественным.

– Я скучала, – говорю я. Смотрю на воду и получше закутываюсь в безразмерный хлопковый свитшот. – По озеру. Его запаху, звукам. Всему остальному.

– Родители подумывают продать дом в Порт-Хэвене, – говорит Дрю, шумно сглатывая. – Они туда редко приезжают, а я вообще живу аж в штате Вашингтон. Большую часть года дом пустует. – Дрю переводит взгляд на меня. – А ты собираешься снова наведаться в Порт-Хэвен?

– Не знаю. И хочу, и не хочу. Понимаешь? Вообще-то, я много куда мечтаю съездить. В места, где еще не бывала и с которыми не связаны воспоминания о… то есть ничего не связано.

– И что за места?

– Конкретных нет, – качаю головой я. – Но я мало путешествовала. Никогда не была за пределами страны. Да что там, даже на Западном побережье!

– Приезжай как-нибудь.

Я несколько секунд пристально смотрю на Дрю, а потом – снова на озеро. Интересно, он имел в виду приехать к нему в гости или просто в один из западных штатов?

– Я подумаю. А что насчет тебя? Где бы хотел побывать?

– Ты решишь, что я ботан.

Я снова перевожу на него взгляд и удивленно приподнимаю бровь.

– Можешь не сомневаться, для меня ты навечно останешься горячим качком.

– Считаешь меня горячим?

– Ты ведь и так знал, – передразниваю я его.

В ответ Дрю ухмыляется:

– Есть один птичий заповедник в Германии. Входит в число крупнейших в мире – там насчитывают тысячи видов. Вот бы куда съездить!

– Тебе стоило стать орнитологом.

Дрю смеется:

– Ага. Может, в другой жизни. Или когда закончу спортивную карьеру. Как по мне, птицы невероятно круты. Ну, типа, они летают.

– Самолеты тоже!

Он снова смеется:

– Тоже верно. На них я провожу многовато времени.

– А я думала, ты любишь хоккей.

Я не свожу взгляд с Дрю, хотя сам он уже отвернулся и смотрит на кажущееся бескрайним озеро.

– Играть в него – да. Хоккей я всегда ставил превыше всего. Надоедает лишь остальное: изнурительные тренировки, поездки, СМИ, всеобщее внимание, разборки внутри команды.

– Трудно представить, чтоб ты с кем-то не поладил.

– Ну, Колтон мне не особо нравится. Он флиртовал с тобой за ужином.

Ну, флиртовал – это сильно сказано, но определенное настроение у парня было. Приятно, что Дрю заметил.

– Вообще-то, технически парня у меня нет.

Дрю наклоняется и поднимает с пирса салфетку, которой я в него бросила, а затем кладет в карман, чтобы мусор не унесло в воду.

– Технически он не в курсе.

– Ревнуешь, Галифакс? – поддразниваю я.

– А стоит, Уильямс? Ты ведь сегодня на моем члене ерзала, – серьезнейшим тоном отвечает Дрю и смотрит в мои изумленные глаза.

Это что-то новенькое; раньше я эту сторону Дрю не видела. Да, он обычно уверенный в себе. Собранный, немного наглый. Решительный. Однако сейчас в выражении его лица есть нечто иное – тот скрытый накал, о котором я недавно размышляла.