Раздвоенный язык оставил влажный след на губах. Уроборос пристально наблюдал за каждым движением Нуры. Шаг, еще один. Она проходила совсем рядом с убежищем, в котором он скрывался. Пташка словно позировала ему, давая вдоволь насладиться видом. Конечно, она и не подозревала, что кто-то прячется здесь, любуясь тем, как она водит руками по своему телу, размазывая крем. Нура проходилась по груди, по бедрам…

Сейчас больше всего Уроборосу хотелось плюнуть на все и подойти ближе, сжать Пташку, шлепнуть по ягодицам, намотать ее еще мокрые волосы на кулак, запрокинуть ее голову и впиться в ее маленький ротик поцелуем…

Мысли будоражили, возбуждение обрушивалось горячими волнами, члены заныли, постепенно выдвигаясь и делая штаны ужасно тесными. Уроборос поморщился, вжимая ладонь в пах, чтобы хоть немного снять пульсирующее давление, вызванное видом обнаженного тела Нуры и собственными похотливыми мечтами. Нельзя прямо здесь и сейчас расстегивать ширинку и сжимать то один, то второй свой член, пока они не получат разрядку!

Уроборос до боли прикусил губу. Нужно собраться! Ему не хотелось признаваться даже самому себе, что, скрываясь и тайно наблюдая за Нурой, он уже получал удовольствие. Удовольствие это было порочным, потому не следовало ему поддаваться. Но с Пташкой он раз за разом уступал своим чувствам, которые давно привык игнорировать…

Нура, к счастью, уже надела огромную футболку с изображением белой горлицы и забралась под одеяло, скрывая искушающую наготу от чужого алчущего взгляда. Уснула она быстро. В полумраке было плохо видно ее лицо, только контуры темной фигуры и ноги, показавшейся из-под одеяла. Иногда она ворочалась, отчего одежда задиралась.

И снова искушение… Уроборос почти наяву слышал шипение змея: «Пос-с-смотри». И он смотрел. Чтобы видеть сквозь тьму, он позволил магии разгореться, позволил своим глазам разжечься светом. Пташка морщилась во сне. Вероятно, снова кошмар.

Она вдруг вскочила. Уроборос зажмурился, но не был уверен, что успел среагировать… Морок!

Когда Уроборос открыл потухшие глаза, Нура уже встала. Она покачнулась, задев рамку, которая тут же упала. Из нее вылетели стекло и две картонки: одна – изображение сестер с рыжим котом; вторая – фотография…

Кея! Вот кто настоящая змея! Опустошила все тайники, зная, что к ней могут наведаться и что в первую очередь их привлечет очевидное: двойное дно ящика, сдвигающаяся панель и другие секреты… А рамка с изображением… Просто и изящно. Неплохо.

Нура унесла фотографию. Какое-то время еще слышался шелест бумаги, но затем наступила тишина. Заснула? Чужое ровное дыхание и спокойный ритм сердца подтвердили догадку.

Осторожно, чтобы не наделать шума, Уроборос вышел в коридор, выглянул за угол, откуда виден был серый диван, и заметил, что именно там и отключилась Нура. Ее руки все еще сжимали тетрадь. Пришлось выудить ту из расслабленных пальцев Пташки, чтобы отыскать внутри вложенную находку.

На фотографии была изображена довольно симпатичная незнакомка. Кто она? Нура, очевидно, тоже не знала, потому что оставила кривоватую запись: «Проверить! Нужно сходить в фотосалон». Прекрасно, она сама займется добычей информации. И если Кея спрятала фото, значит, оно могло как-то помочь… Это ли не знак от богини?

– Видимо, я остаюсь, Пташка, – шепнул Уроборос, смотря на Нуру.

Он занес руку над ее обнаженным бедром. Сердцебиение ускорилось, мурашки пробежались по телу, шевеля волоски на затылке. Мучительно медленно ладонь опустилась на мягкую холодную кожу.

– Ты замерзла, Пташка? – усмехнулся Уроборос. – Я бы согрел тебя, если бы ты только попросила…

Во сне она умилительно причмокнула губами, и он замер. Адреналин бушевал в крови. Что, если она сейчас откроет глаза? Проснется, а он не успеет скрыться?

Но она продолжала спать… Бедняжка совсем устала… Уроборос бережно уложил Нуру на диван, а затем сходил в спальню за пледом. Пташка быстро согрелась. Спящая, она выглядела так безмятежно… Ужасно хотелось лечь у нее под боком, слушать мерные вдохи и выдохи, чувствовать ее тепло и сладкий аромат.

Рот наполнился слюной, и Уроборос сглотнул. Язык стремился вытянуться, стать еще длиннее, выползти между губ, чтобы нащупать запах Нуры, попробовать ее на вкус…

Но вот мышцы ее напряглись, лицо сморщилось. Снова кошмар? Что ж, раз уж Уроборос и так здесь, почему бы не помочь? Вряд ли кто-то заметит такое слабое воздействие… А еще это очередной шанс коснуться Пташки. Кожу покалывало от желания прижаться к ней, но Уроборос лишь опустил свою ладонь на почти лихорадочно горячий лоб Нуры. Она горько застонала, морщась, готовая вот-вот проснуться.

– Тшш, тише, – едва слышно успокаивал он. – Все хорошо, Пташка, я помогу…

Магия концентрировалась в руке, жар распалял кровь. Разум Нуры не сопротивлялся усыплению, он, напротив, тянулся к чужой энергии, словно сам просил о спасении. Как было отказать?

Пташка снова уснула. Магический сон не принесет ей ярких грез, но даст отдых, а Уроборосу возможность уйти. Однако, как и обещал, он вернулся. Уже вечером он стоял посреди квартиры, нежась в лучах уходящей Инти. Нуры еще не было дома.