Оглядевшись, Уроборос почти сразу заметил оставленную открытой тетрадь, куда Пташка бережно вносила любую информацию, которую ей удавалось узнать. Свежие записи были о Махаон…

– Бабочка, – хрипло произнес Уроборос, чувствуя, как по позвоночнику ползут мурашки.

Значит, та девушка на фотографии – Махаон. Очередная бабочка. Он знал парочку, но больше всех запомнил, конечно, Бианор… От воспоминаний о ней руки Уробороса задрожали, а в горле встал ком. Клыки во рту напряглись, готовые вытянуться и вонзиться в чью-то вену, чтобы выпустить смертельный яд. Уроборос сжал челюсть, пытаясь выровнять дыхание. Не время… Но это абсолютно точно была зацепка. Кея знала. Осталось понять, смогли ли эти хлебные крошки привести ее к нему самому, или все это был блеф и ее догадки? А главное – приведут ли они к Уроборосу кого-то еще?

Он услышал шаги Нуры на этаже и метнулся к знакомому тайнику. Она же явно была чем-то недовольна. Даже после душа Пташка двигалась резко и раздраженно. Уроборос внимательно разглядывал, как она опускает футболку, задевая соски, и те реагируют, проступая сквозь ткань. Похоть разгоралась огнем даже от такой мелочи. Это походило на болезнь, зависимость. Невозможно было представить уже и дня без того, чтобы не смотреть на Пташку, не улавливать ее вкус и не представлять, как она приближается, улыбаясь…

Уроборос чуть склонил голову, беспокойно следя за расстроенным личиком Нуры. Она недовольно надула губы, выходя из комнаты. Ее босые ноги шлепали по полу в сторону кухни. Стоило вытянуть язык, как тот уловил запах ромашки и мяты. Видимо, Пташка решила выпить чего-то успокаивающего. Впрочем, уснуть ей это не помогло, и через какое-то время она поднялась и побрела на кухню. Пришлось прикрыть глаза, чтобы сконцентрироваться на звуках в отдалении. Плеск воды, шорох вскрытой упаковки таблеток… Кажется, это снотворное. Уроборос мельком заметил его, но значения не придал.

Пташка вернулась быстро. Она расположилась на кровати, перебирая страницы тетради, а когда начала часто зевать, выключила наконец свет и заснула. Дыхание Нуры стало едва слышным, она не ворочалась и не морщилась, как бывало обычно.

Какое-то время Уроборос отсиживался в укрытии, продолжая внимательно разглядывать Пташку. Она явно погрузилась в глубокий сон. Стоит выйти, посмотреть, что еще Нура записала в тетрадь, возможно, так получится понять ее недовольство.

Осмелев, Уроборос вышел в спальню, остановился у тумбочки, взял с нее тетрадь и пролистал. Помимо фотографии, теперь на странице Махаон была визитка стриптиз-бара. Однако зацепка привела Пташку в тупик. Видимо, это и раздражало ее весь вечер. Оставаться не было смысла. Уроборос ведь тут за информацией…

Он фыркнул, насмехаясь над самим собой. Кого он обманывает? Он здесь не столько для поиска информации, сколько ради тайных и порочных желаний. Он здесь ради Нуры.

Уроборос задумчиво оглядел ее расслабленное лицо. Насколько крепкое снотворное?

– Интересно… – пробормотал он и хлопнул в ладоши. От громкого звука Пташка даже не пошевелилась, не говоря о том, чтобы проснуться. Значит, несколько часов она будет просто спать, не реагируя на внешние раздражители?

Идея была безумной, но, лишь подумав о такой возможности, упустить ее Уроборос уже не мог. Он кинул взгляд в зеркало, где отражалась его массивная фигура и два зеленых огонька – глаза. Сошел ли он с ума от одержимости? Наверняка.

Облизнув губы, он снял кепку и стянул толстовку, оставаясь в простой черной футболке. Наклонившись, он разулся.

Уроборос осторожно опустился на свободный край кровати. Матрас под ним заметно прогнулся, но Нура не реагировала. Уже без лишних опасений он пристроился рядом. Пташка лежала на боку, спиной к Уроборосу. Он придвинулся к ней вплотную, так, что пахом уперся в ее ягодицы. Одну руку он подложил себе под голову, а другую перекинул через талию Нуры, опустив ладонь на ее живот. Носом Уроборос зарылся в ее волосы. Они все еще пахли шампунем, но даже сквозь отдушки он ощущал ее аппетитный запах. Так близко.

Он привстал, осторожно отвел ее волосы в сторону и прижался губами к шее, ощущая, как бьется венка. Раздвоенный язык прошелся по этому месту. Уроборос задрожал, тихо поскуливая от удовольствия. Вкус Пташки затрепетал во рту и разлился внутри приятной истомой. Это единение с Нурой вызывало в нем трепет, словно Уроборос касался чего-то священного. Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в миг, когда мир вокруг исчез, оставив только ее присутствие, запечатленное на кончиках языка…

Нет! Нужно остановиться! Нельзя потакать низменным желаниям. Нельзя отдавать контроль змею. Но как же хочется… Хотя бы ненадолго забыть, кто он. Забыть, что ему нужно делать, что постоянно необходимо контролировать себя и свое поведение, чтобы ничем не выдать истину.

Уроборос лег, уткнулся лбом в затылок Пташки, вжимаясь в нее своим телом. Аромат Нуры успокаивал, позволял ему забыться, спрятаться. Он обволакивал его, ласкал и заполнял все его трещины от ударов, криков и унижений. Уроборос зажмурился, как в детстве, вернувшись к сломанному мальчику внутри, который искал утешения. Минутная слабость. Короткое облегчение. Ему оно было необходимо. Тело расслаблялось, и сознание погружалось в приятную тьму…

Уроборос распахнул глаза, щурясь от рассветных лучей, озаривших спальню. Морок! Как он мог заснуть! Мышцы его болезненно напряглись от страха быть обнаруженным, пульс бил по вискам. Уроборос привстал, заметив, что ни он, ни Нура за ночь не сменили позу. Возбуждение натянуло ширинку, члены болезненно ныли, но времени не было даже на быструю разрядку. А Пташка, как назло, зашевелилась, прерывисто вздохнула и перевернулась на спину. Пришлось тихо откатиться в сторону. Видимо, свет будил Нуру, потому что она прикрыла глаза рукой.