— Я пойду поверху в модифицированном комбинезоне. Я собираюсь прикрепить к двери того укрытия столько шашек взрывчатки, сколько смогу унести, а потом вскрыть этих ублюдков, как консервную банку.

Фиц улыбнулся беззубым ртом:

— Так что, говоришь, у тебя там за друзья?

— Будущие покойники. Люди, которые сотворили с нами такое, живут там. Это они сделали мир снаружи непригодным для жизни. Думаю, пора им там пожить.

Несколько секунд все молчали, потом Бобби спросил:

— А какая толщина у дверей шлюза? Ты ведь их видела.

— Дюйма три-четыре.

Эрик почесал бороду. Джульетта поняла, что половина мужчин сейчас проделывает такие же расчеты. И никто из них не намерен ее отговаривать.

— Понадобится от двадцати до тридцати шашек, — произнес кто-то.

Джульетта повернулась на голос и увидела мужчину, которого не узнала. Наверное, кто-то со средних этажей, успевший спуститься. Но на нем был комбинезон механика.

— У вас к основанию лестницы была приварена дюймовая плита. Мы использовали восемь шашек, чтобы ее пробить. Я бы сказал, что вам понадобится раза в три или четыре больше.

— Вы из перемещенных? — спросила Джульетта.

— Да, мэм, — кивнул он.

Джульетта подумала, что если не обращать внимания на грязное лицо, то коротко подстриженные волосы и белозубая улыбка выдают в нем обитателя верхних этажей. Одного из тех, кого послали из АйТи на пополнение смен в механическом. Того, кто взорвал барьер, возведенный ее друзьями во время восстания. Он знал, о чем говорит.

Джульетта повернулась к остальным:

— Прежде чем уйти, я свяжусь с несколькими другими укрытиями и узнаю, согласится ли кто-нибудь вас принять. Но должна предупредить, что их начальство работает для блага своих людей. Когда вы заявитесь, проломив стену, то они могут с равной вероятностью как накормить вас, так и убить. Не знаю, что здесь можно повторно использовать, но, возможно, нам будет лучше пока не дергаться и остаться на месте. Представьте, что бы мы подумали, если бы несколько сотен незнакомцев вломились к нам в дом и попросили их приютить.

— Мы бы их не пустили, — сказал Бобби.

Фиц фыркнул:

— Тебе легко говорить, у тебя двое детей. А как насчет тех из нас, кто участвует в лотерее?

После его слов несколько человек заговорили разом. Эрик шлепнул по ленте конвейера, призывая к молчанию.

— Довольно, — заявил он и хмуро оглядел собравшихся. — Она права. Сперва нам нужно узнать, куда двигаться. А тем временем можем заняться подготовкой. Нам понадобятся все подпорки из местных шахт. Это значит, что предстоит откачать много воды и обследовать штреки.

— Но как мы сможем направлять эту штуковину? — спросил Бобби. — Ей было чертовски трудно рулить. Эти железяки не любят поворачиваться.

Эрик кивнул:

— Уже думал об этом. Расширим пространство вокруг машины, чтобы она смогла развернуться на месте. Кортни говорила, что каждую гусеницу можно запускать отдельно, понемногу вперед на одной стороне и понемногу назад на другой. И машина станет поворачивать, если ни во что не упрется.

К Джульетте протиснулся Раф, во время спора державшийся в отдалении.

— Я иду с тобой, — сказал он.

Джульетта поняла, что это не вопрос, и кивнула.

Когда Эрик закончил объяснять, что им надо сделать дальше, рабочие начали расходиться. Джульетта привлекла внимание Эрика и показала ему свою рацию.

— Я перед уходом собираюсь повидаться с Кортни и отцом, и еще у меня есть друзья, которые ушли на фермы. Я попрошу кого-нибудь принести тебе рацию, как только найду еще одну. И зарядник. Если установлю контакт с укрытием, которое вас примет, то дам тебе знать.

Эрик кивнул. Начал что-то говорить, прошелся взглядом по лицам тех, кто еще остался поблизости, и поманил ее в сторону. Джульетта отдала свою рацию Рафу и пошла за Эриком. Пройдя несколько шагов, тот огляделся и махнул Джульетте, чтобы она прошла дальше. А потом еще дальше, пока они не оказались в дальнем конце туннеля, где покачивалась и мерцала последняя лампочка.

— Я слышал, что говорили некоторые из них, — сказал Эрик. — И просто хочу, чтобы ты знала: все это чушь собачья.

Джульетта поморщилась в замешательстве. Эрик глубоко вдохнул, посмотрел на своих рабочих, стоящих в отдалении.

— Моя жена работала на сто двадцатых, когда это произошло. Все вокруг нее бежали наверх, и, хотя ей очень хотелось к ним присоединиться, она побежала вниз. Сюда, к нашим детям. И оказалась единственной с нашего этажа, кто выжил. Чтобы попасть сюда, она пробилась сквозь огромную толпу. Люди словно обезумели.

Джульетта сжала его руку.

— Я очень рада, что твоя жена выжила, — сказала она, глядя, как в глазах Эрика отражаются мерцающие огоньки лампочек.

— Черт побери, Джулс, послушай меня. Сегодня утром я проснулся на ржавой стальной плите, в шее трещина, с которой придется жить до конца жизни, два спиногрыза дрыхнут на мне, как на матрасе, а задница дубовая от холода...