– И солдатам больше не нужно заниматься перезарядкой патронов самим? – осторожно уточнил барон.

– Если только сами захотят. Как говорится, патронов бывает или очень мало, или мало, но больше уже не унести, – усмехнулся Лёха.

– Это очень хорошо, – подумав, кивнул Тихий.

– И во сколько казне встанет такая замена? – поинтересовался советник.

– Оплату, цену и порядок замены оружия обсуждайте с князем, – Лёха быстро перевёл стрелки на приятеля.

– А если я дам слово императора, что ваши карабины никогда не будут повёрнуты против вас? – насупившись, произнёс император.

– Боюсь, это от вас не зависит, ваше величество, – покачал Лёха головой, на людях соблюдая видимость этикета. – Больше того, обязательно найдутся те, кто попытаются воспользоваться этим случаем, чтобы стравить вас с нами.

– Но это же подло! – воскликнул юноша.

– А когда к власти относились по-другому? – пожал плечами парень. – Я много раз повторял вам, что у императора не бывает друзей…

– У него есть только подданные, – кивнул юноша. – Я это помню, но всегда надеялся, что могу хотя бы вас, мастер, называть другом.

– Можешь. Но только с глазу на глаз, – грустно улыбнулся Лёха.

– Можешь?! – подскочил советник.

– Вот видите, ваше величество. Любой из ваших приближённых, едва услышав, что вы назвали меня другом, тут же кинется выяснять со мной отношения или, чего хуже, интриговать, чтобы очернить в ваших глазах, – развёл руками парень.

– Но меня возмутило ваше обращение, а не то, что вас назвали другом! – возмутился советник.

– Вы всего лишь пример, – усмехнулся Лёха. – Вы так привыкли интриговать и соблюдать этикет, что любое отступление от ваших правил будет восприниматься, как покушение на жизнь императора. Но при этом никто из вас никогда не думал, что ему может быть просто одиноко. Ведь он ещё мальчик.

Не ожидавший такого ответа советник растерянно покосился на барона, но, встретив такой же растерянный взгляд, недоумённо развёл руками и тихо проворчал:

– Для меня процветание империи – прежде всего.

– Это прекрасно, но, прежде чем стать императором, он должен побыть просто человеком. Это моё личное мнение, – решительно ответил Лёха, по привычке закладывая большие пальцы рук за пряжку ремня.

Пролёт дракона над стойбищем напугал степняков. Появление первородного стало для них настоящим ужасом. Ведь даже тени этих громадин уже много циклов подряд не мелькали над становищами властелинов степей. И вот теперь один из героев легенд, о которых поют на праздниках акыды, сделал круг над стойбищем и, бросив что-то прямо на шатёр великого агана, начал набирать высоту.

Предмет, брошенный драконом, ударился о войлок, из которого был сделан шатёр, и, скатившись к краю, упал прямо на голову одному из личных охранников агана. Подобрав с земли футляр из толстой кожи, охранник мрачно покрутил его в руках, не понимая, что это такое, но подскочивший к нему сотник выхватил тубус, подбежал к вышедшему на шум из шатра агану и преклонил колено, подавая находку:

– Вот, повелитель. Эту штуку дракон сбросил на ваш шатёр.

– Открой его сам, – приказал аган – жилистый, сухой мужчина средних лет, с загорелой, обветренной степными ветрами кожей и руками, покрытыми старыми шрамами.

Раскосые чёрные глаза агана смотрели на тубус с мрачным интересом, но лицо оставалось бесстрастным, словно у каменного идола. Недоумённо хмыкнув, сотник быстрым движением сорвал с тубуса крышку и, достав из него какой-то документ, растерянно покрутил его в руках.

– Дай, – потребовал аган, заметив печати на документе.

Рассмотрев оттиск, он резким движением сорвал печать и, развернув пергамент, принялся читать. Сгрудившиеся вокруг агана степняки почтительно ждали, когда повелитель огласит полученное известие. Между тем аган прочёл документ, задумчиво покрутил его в руках и, покачав головой, принялся читать снова, но уже медленнее. Не выдержав ожидания, один из тысячников протолкался вперёд и, похлопывая себя тяжёлой витой плетью по голенищу сапога из мягкой кожи, громко спросил:

– Мой аган, чего хотят эти круглоглазые потомки лесных троллей?

– Они предложили разорвать коронный договор с империей, оставив степи нам. И предложили заключить договор о торговле, – сворачивая документ, задумчиво ответил аган.

– Выходит, мы добились того, о чём мечтали? – спросил тысячник.

– Нет! – резко ответил аган. – Это не мы завоевали свою свободу. Это они швырнули её нам, как кость собакам. Что происходит на границах?

– Круглоглазые начали строить оборонительные укрепления. Копают рвы, возводят стены и башни, – коротко доложил один из советников.

– А войска? Сколько там воинов? – повернулся к нему аган.

– Два полка пехоты днём и ночью охраняют кметов, что работают на строительстве, а две сотни егерей находятся в постоянной готовности к бою.

– Они ждут нас, – подумав, кивнул аган. – А егеря – слишком серьёзные бойцы, чтобы бросать на них наши тумены, не раздумывая. Особенно, когда они насторожены и готовы к бою.

– Я не понимаю, аган. Так мы будем воевать или нет? – спросил нетерпеливый тысячник.

– Будем, но не так, как они ждут, – хищно усмехнулся аган. – Соберите мне всех шаманов степи. От безусого юнца до выжившего из ума старика. Всех, кто умеет хоть как-то слушать ветер и камлать, вызывая духов.