– Стряпчим и в голову не пришло, что такой старик, как я, и юная девушка способны на подобную хитрость, – презрительно фыркнул слуга. – А потом появились люди того бандита, и стряпчим стало не до нас. Ну а когда он сам нас остановил, всё встало на свои места.

– Значит, ты уверен, что он добивается титула? – спросил князь, глядя старику прямо в глаза.

– А чего ещё? – пожал старик плечами. – Денег и власти у него почти столько же, сколько у императора. Осталось только стать тем, кому будут кланяться даже благородные.

– Чудны дела твои, господи, – задумчиво проворчал Лёха, внимательно слушая их разговор.

– Что? – повернулся к нему Родри.

– Удивляюсь! Неужели император позволил бы свершиться этому браку? Ведь это откровенный мезальянс.

– Императору и дела нет до разборок знати, – отмахнулся Ватан. – Такие дела обычно решаются советом светлейших. Но, думаю, они бы не решились оспорить этот брак.

– И почему же? – не понял парень.

– Не сомневаюсь, что у этого человека найдётся, что рассказать о каждом, входящем в этот совет, – скривился старик.

– Прям как у нас в политике, – покачал головой Лёха. – Но я не совсем понял, что не так с этими книгами.

– Это книги самых известных мыслителей прошлого. Каждая из них считается редкостью, а многие экземпляры бесценны. Их больше нигде нет. Если в императорской библиотеке или магической академии узнают об их существовании, я даже не представляю, что будет, – покачал головой Родри.

– И что в них написано? – заинтересованно спросил парень.

– Это история создания государства. Летописи, написанные в разные времена разными авторами. Но каждый из летописцев был объявлен либо лжецом, либо еретиком, а труды их изымали и уничтожали. А ведь в них хранится неприкрытая правда о тех кровавых временах.

– А тебе-то откуда знать, что это правда? – не понял Лёха.

– У нас тоже сохранились летописи о тех временах, – вздохнул гном. – Говоря «у нас», я имею в виду все первородные расы.

– Выходит, в империи стараются скрыть истинное положение вещей о том периоде истории? – задумчиво протянул Лёха.

– Стараются. Но у них это плохо выходит, – усмехнулся гном. – Не учли, что первородные живут дольше людей.

– Верно, – кивнул парень. – А теперь подумай. Если тебе нужно что-то скрыть от большинства людей, что бы ты сделал?

– Изъял бы все правдивые книги о тех временах, – кивнул князь.

– Верно. Но, убрав книги, ты вдруг узнаёшь, что такие же знания есть у других рас, населяющих твою страну. И что тогда ты будешь делать?

– Выходит, всё-таки император? – охнул гном, хватая себя за бороду.

– Не уверен, – покачал головой парень. – Сколько их сменилось за это время? Думаю, они тут ни разу не бессмертные.

– Это верно. После императора, начавшего ту войну их уже четверо сменилось.

– И вражда начала постепенно затихать, – кивнул Лёха.

– Что всё это значит? – настороженно спросила внимательно слушавшая их Даяна.

– Кто-то очень высокопоставленный очень хочет убрать с лица земли все первородные расы, – ответил парень. – И мы пытаемся понять, кто это и зачем ему это нужно.

– Разве такое возможно? – испуганно ахнула девушка. – Это же… Это же… Я даже не знаю, как это назвать.

– Это называется геноцид, – вздохнул Лёха. – Но лично меня беспокоит не название.

– А что? – мрачно спросил Родри.

– Причина, по которой первородных хотят уничтожить.

– А кто это хочет сделать, тебе неинтересно? – удивился гном.

– Если устранить причину, желания этого существа перестанут иметь значение.

– По-моему, убрать желающего гораздо проще, – не согласился Родри.

– У него могут оказаться последователи, и тогда всё начнётся сначала. А вот если не станет причины, то и все его усилия просто потеряют смысл. Хотя твой вариант тоже вполне приемлем.

– Осталось совсем немого. Узнать, зачем нас хотят уничтожить, – фыркнул Родри, тяжело, вздохнув.

– А вот тут потребуется очень знающий и очень внимательный человек, способный перечесть все ваши летописи, а потом сравнить тексты между собой. Только так можно будет понять, чего этот человек, или кто он там, добивается. А главное, почему. Что-то было в истории империи такое, что он очень хочет спрятать. Или изменить в свою пользу.

– Там много чего было, – скривился князь. – Иное дело и рад бы забыть, да не получается. Но почему ты так упорно не желаешь признать участие в этом самого императора? Освободить земли для людей и пополнять казну налогами. Чем не выгода?