— Нет, не кличка. Мои предки оказались в Москве во время Отечественной войны 1812 года, если тебе о чём-то говорит это словосочетание. С тех пор мы здесь.

— Мне говорит это словосочетание. — Она ответила странно выстроенной фразой. — Вторжение в Россию объединённой армии европейских государств, возглавляемых французом по фамилии Бонапарт. Европейцы называли ту армию «великой», русской армии понадобилось полгода, чтобы полностью её уничтожить.

— Ты много знаешь. — В его голосе не было даже намёка на иронию.

— Я много училась, и у меня хорошая память, — объяснила девушка. — Зачем ты их отшил?

— Я сказал ребятам правду, — развёл руками Паскаль. — Они должны её знать, прежде чем начнут использовать побочный эффект.

— А они начнут? — поинтересовалась Джада.

— Обязательно, — уверенно произнёс фрикмейстер. — Это неизбежно и всё, что я могу сделать, — объяснить ребятам правила его применения. Не хочу, чтобы они погубили свои жизни.

— Твои коллеги так не работают.

— Значит, они мне не коллеги.

— Пожалуй, — согласилась она. — Пожалуй. — И поднялась. — Скажи…

— Откуда ты взялась? — вдруг спросил он.

Она поняла, о чём спрашивает фрикмейстер, но ответила коротко:

— Я приехала.

— Зачем?

— У моего отца дела в Москве, я его сопровождаю.

— Помогаешь?

— Да.

— В чём?

— В работе.

— Зачем ты зашла в мой биотерминал?

— Понравилось название.

— Тебе нужно провериться?

— Я никогда не была в Москве, но люблю знакомиться с новыми городами. Я брожу по улицам, смотрю, слушаю… Иногда захожу в магазины, лавки, биотерминалы, просто посмотреть, как живут люди.

— И как они живут?

— Более-менее одинаково во всём мире.

— Откуда ты знаешь русский язык?

— Я бегло говорю на шести языках. Поэтому и сопровождаю отца в деловых поездках: я намного лучше автоматического переводчика, со мной даже доппель не сравнится.

— Почему? — заинтересовался он.

— Плохие переводчики излагают содержание услышанного или прочитанного, я же передаю отцу смысл.

Он понял, о чём она говорит. А она поняла, что он понял.

Ещё они поняли, что легко обходятся без всяких объяснений. Это завораживало.

— Извини, что перебил.

Ей показалось, что он хочет взять её за руку, и она чуть подалась вперёд. Ему показалось, что он взял её за руку, и она стала совсем рядом.

— Я шла по улице и случайно услышала их разговор: Даши и Ромы. Они спорили. Мальчик говорил, что к тебе лучше не ходить, а девочка настаивала на обратном.

— Ты даже выражаешься странно.

— Я предпочитаю хорошие книги, это накладывает отпечаток на речь.

— Друзья тебя понимают?

— У меня нет друзей.

— Почему?

— Наверное, потому, что меня мало кто понимает.

Они одновременно подумали, что им объяснений не требуется — настолько они чувствуют друг друга.

— Меня тоже мало кто понимает, — признался Паскаль.

— Я знаю, — прошептала Джада.

— Как?

— Ты обрадовался, когда я среагировала на твоё имя.

— Ты меня прочитала?

— Это было не сложно.

Никто другой не мог этим похвастаться.

«Откуда в ней такая сила?»

Но думать не хотелось, хотелось быть рядом с ней.

— Мне пора. — Она сделала малюсенький шаг прочь.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — тихо спросил Паскаль.

— Ты хочешь встретиться? — едва слышно спросила Джада.

— Это называется свиданием.

— Со мной?

Кажется, она удивилась.

— Ты видишь здесь кого-то ещё?

Он удивился тому, что удивилась она.

— Нет.

— Значит, с тобой.

— Но... зачем? — Сейчас она выглядела растерянной.

— Чтобы увидеть тебя.

— Для чего?

— Разве этого недостаточно?

Она обдумала его ответ и кивнула:

— Мы увидимся.

А закрыв за ней дверь, Паскаль медленно повернулся, посмотрел на своё отражение в настенном зеркале и удивлённо спросил:

— Что это было?

Ему показалось, что он только что проснулся.

Альбертина Донахью прибыла в зону Би-3 на вертолёте. Точнее, её воздушный кортеж состоял из двух совершенно одинаковых вертолётов «Сикорски Sapphire», встретивших владелицу «MechUnited» у трапа самолёта. А у трапа вертолёта — на площадке в корпоративной зоне — её встретил Эдмонд Кравец. Невысокий полноватый мужчина с редкими чёрными волосами, выглядящими так, словно их не мыли минимум месяц, щетиной на слегка обвисших щеках и толстыми, вечно влажными губами. Большие «воловьи» глаза прятались за круглыми линзами умных очков. Кравец часто улыбался, однако его улыбка казалась окружающим ехидной и не вызывала желания улыбнуться в ответ. Одевался же председатель совета директоров и мажоритарный акционер «General Genetics» в высшей степени демократично: джинсы, кроссовки и поло. А когда Альбертина сошла с трапа, Кравец протянул ей алую розу.