Уверенный ответ заставил Альбертину заинтересоваться происходящим по-настоящему.

— Ну, давай попробуем.

— Три сотни.

— Не дорого?

— За будущее? — удивилась старуха.

— А ты молодец, — одобрила Альбертина. — Деньги уже у тебя.

Доппель отправил их по коду, который появился, едва Альбертина вошла в заведение.

— Я вижу.

— Как будешь гадать? По номеру коммуникатора?

— Пожалуйста, переверни обе руки ладонями вверх.

Альбертина думала, что старуха перегнётся через стол, чтобы рассмотреть линии, но то ли у предсказательницы было отличное зрение, то ли руки хозяйки «MechUnited» не сильно её заинтересовали, но она осталась сидеть, как сидела.

— Теперь возьми карту.

Откуда на столе появилась колода Таро, молодая женщина не заметила, возможно, из будущего, но послушно перевернула верхнюю.

— Ты на неё не посмотрела, — заметила старуха.

— Я наблюдала за тем, как ты на неё смотришь.

— Для чего?

— Ты знаешь, что она означает, а я — нет.

— И что ты прочитала на моём лице?

— Ты вздрогнула.

— Мне нужно больше работать над собой. — Старуха едва заметно улыбнулась. И тут же продолжила: — Ты стоишь перед приоткрытой дверью, ты не знаешь, сумеешь ли распахнуть её настежь, чтобы войти хозяйкой, и боишься, что сумеешь. Ты пребываешь в растерянности. Ты теряешь уверенность в себе, и это тебя пугает, ведь если ты потеряешь уверенность, ты точно не сможешь шагнуть за дверь. Даже если распахнёшь её настежь. Распахнуть сможешь, а шагнуть — нет.

Пять секунд. Альбертина абсолютно точно знала, сколько она молчала — пять секунд. Пять ударов сердца. А затем хрипло спросила:

— Может, приказать тебя убить?

На этот раз лицо старухи осталось абсолютно неподвижным.

— На тебе есть кровь, но ты никого не убивала своими руками. Но хотела бы. Не из кровожадности, а чтобы почувствовать, каково это — убить самой? Чисто научный интерес.

«Как она тебя прочитала?» — растерянно спросил доппель.

Ответа у владелицы «MechUnited» не было.

— Ты хотела рассказать о моём будущем, — напомнила она.

— Ты скоро убьёшь человека, и сделаешь это сама, — невозмутимо сообщила старуха.

— Не собираюсь.

— В будущее никто не собирается, это не следующая станция метро, в нём просто оказываются.

— Будущее — это всего лишь время.

— Будущее — это мы через время. Ведь время — это всего лишь воображаемый путь в будущее.

— Ты стараешься показаться умнее, чем есть на самом деле, но в действительности лишь набрасываешь пафосные фразы, призванные заморочить мне голову, — недовольно заявила Альбертина.

Но с места не двинулась.

— Ради чего? — поинтересовалась старуха.

— Что?

— Всё, что мы делаем, должно иметь смысл. Ради чего я набрасываю, как ты выразилась, пафосные фразы?

— Тебе нужны мои деньги.

— Они уже у меня.

— Я могу их отобрать.

— Жалкие три сотни?

— Мы, богачи, очень жадные люди, — наставительно произнесла Альбертина. — Ты удивишься, на что я пойду ради возвращения жалких трёх сотен.

— Ты отберёшь гроши у старой женщины? — Старуха явно играла, но увлеклась и сама дала собеседнице козырь, позволив перейти в наступление.

— У тебя молодые руки.

Фраза ударила молотом. Предсказательница и на этот раз не вздрогнула, но изменилась в лице так, словно четыре слова добавили ей ещё тридцать лет жизни. Она превратилась в абсолютную старуху: прорезалась каждая морщина, а дряблость сделалась невыносимой. И молчала долго, стараясь не встречаться с Альбертиной взглядом.

Потом согласилась:

— Да, они такие.

— Почему не сделала себе молодое лицо?

— Тебе действительно интересно?

— Иначе не спросила бы.

Опять пауза, но короче, много короче.

— Ты первая, кто заметил.

— Ты носишь перчатки, но рукав платья в какой-то момент задрался.

— Ты внимательная.

— И мне интересно, — повторила Альбертина.

— Я это поняла. — Предсказательница слабо улыбнулась. — Ты ведь знаешь, что такое биочип?

— Все знают, что такое биочип и для чего он предназначен.

— Так вот, мой биочип… — Старуха глубоко вздохнула. — Его сломали.

— Взломали? — уточнила Альбертина.

— Сломали. — Предсказательница тяжело облокотилась на стол. Плечи поникли. Могло показаться, что она готовится к смерти — так тяжело давался ей разговор. — Мне не так много лет, и под этим платьем молодое и, поверь, очень красивое тело. Оно всегда было красивым, мне понадобилось совсем чуть-чуть генофлекса, чтобы сделать его прекрасным, а потом… Я отказала во взаимности фрикмейстеру.

— Он тебя любил?

— Он был одержим мною. Когда мы закончили процедуру и я вышла из капсулы Родена, ты… ты бы видела его взгляд. Он сказал, что я прекрасна без генофлекса, а с ним моя красота будет вечной. А я… я была молода. — И не смогла увидеть своё будущее?