Что любит.

А он ответил. Тогда — ответил. А сейчас сказал другое:

— Это из-за того, что мне никто не нужен, кроме тебя.

— Совсем никто? — Она верила. Только боялась верить.

— Никто не способен сравниться с тобой.

— В чём?

— Во всём.

— Я не могу превзойти всех.

— У тебя получилось.

Джада вновь помолчала, а затем поняла:

— Для тебя?

— Во всём, — повторил Паскаль.

— Мне нужно об этом подумать.

— Я как раз собирался тебя проводить, — рассмеялся фрикмейстер.

Она покачала головой:

— Меня ждут.

— Кто? — спросил он, хотя знал ответ.

— Отец прислал людей.

— Ты ему звонила?

— Они были тут всё время.

— Отец приказал им следить за тобой? — догадался Паскаль.

— Они меня сопровождают, только так, чтобы незаметно. — Пауза. — Он обо мне беспокоится.

Все нормальные родители беспокоятся о своих детях, но мало кто имеет возможность отправить с ребёнком телохранителей. Паскаль это отметил, но расспрашивать Джаду не стал. Его интересовало другое:

— Мы увидимся сегодня?

— Это важно?

— Это нужно.

— Конечно увидимся тогда.

— Когда?

— Давай я напишу? — предложила Джада. — Днём.

Когда ты проснёшься.

— И ты?

— И я, — подумав, ответила девушка. — Я напишу.

Она выскользнула за дверь. Он же постоял несколько секунд, затем сообразил, что должен был усадить девушку в мобиль, выскочил следом:

— Джада!

Но даже отъезжающий мобиль не сумел разглядеть: получил мощный удар в скулу, врезался в стену, крепко приложившись головой, но устоял, хоть на полусогнутых, но устоял, даже попытался ответить, но силы были не равны. Удар в живот заставил Паскаля согнуться от боли. Удар коленом в лицо — упасть. А затем двое крепких парней принялись с профессиональной безжалостностью бить фрикмейстера ногами.

— На адвоката можно не рассчитывать? — очень спокойно поинтересовался Александр Рог, удобнее устраиваясь на стуле. Перед бьющей в лицо лампой, разумеется, однако ему, в отличие от Касима, она как будто не мешала. И он явно не боялся. Не делал вид, как Касим, не храбрился, а именно не боялся происходящего, знал, что однажды это случится, и был готов к тому, что окажется в подвале Биобезопасности.

— Очень крупная рыба, — оценил Соломон, разглядывая Рога на экране коммуникатора. — Не думал, что у дарвинистов такие остались.

— После бунта?

— Да. Я думал, что самых отмороженных мы тогда перебили.

— Значит, не добили, — ровным голосом заметил Уваров.

Они стояли в коридоре, перед дверью в допросную, словно не решаясь войти, а на самом деле — обсуждая детали предстоящей работы.

— Я был уверен, что Янг будет лично с ним работать, — негромко произнёс Иван.

— Джереми верит в нас, — улыбнулся в ответ Соломон. — Сказал, что не хочет мешать.

— Спасибо тебе, — не удержался Уваров.

— Мне за что?

— Если бы не ты, я бы сейчас ждал результатов допроса у себя в кабинете.

— Не прибедняйся.

— Так бы и было.

Продолжать отнекиваться не имело смысла. Соломон кивнул, подтверждая, что Иван прав, и поинтересовался:

— Всё запомнил?

— Да.

— Тогда заходим.

Детективы открыли дверь и сразу же услышали:

— Что у вас на меня есть?

Не только крупная, но и очень наглая рыба. Впрочем, крупные всегда наглые.

— Ты знаешь, что у нас есть.

— Показания Касима? — Он прекрасно понял, почему его взяли.

— Разве этого мало?

— Его слово против моего.

Никаких обличающих материалов в квартире Александра Рога не нашли, во всяком случае, пока. Обыск продолжался, но детективы не сомневались, что он ничего не даст. Даже если дарвинист хранил что-то запрещённое, он от этого избавился.

— Слову Касима мы верим больше.

— Вы смеётесь?

— А похоже?

— Мне нужен адвокат.

— Он всё время забывает, что приехал в «Малевич Куб» с мешком на голове, — заметил Уваров.

— У многих короткая память, — поддержал напарника Терри. — Наверное, из-за генофлекса.

— Употребляю только в качестве лекарства, — сообщил Рог. — Это ведь не запрещено?

— Ты обвиняешься в терроризме, — веско произнёс Соломон, выключая лампу. Толку от неё не было. — Так что забудь о прокуроре, адвокате, судье и присяжных. Во всяком случае до тех пор, пока мы с тобой не закончим. И всё, что ты скажешь, будет использовано против тебя, каждый твой вздох будет использован против тебя, мы об этом позаботимся. А если не убедишь нас, что нужно отправить тебя в тюрьму, мы тебя пристрелим. И ты будешь не первым, кого мы выкинем на свалку. И не последним.