– Ты разбил голову. Это твоя кровь, не моя.

– Да?

– Грин, ну как, полезная выдалась поездка? – Ехидный вопрос Карлина напомнил о том, кто он, где он и что за пределами объятий Теодоры существует целый мир – и этот мир сходит с ума.

Аксель посерьезнел. Бережно отстранил Тео. Она поддалась, встала, протянула ему руку, которую он с благодарностью принял. Поднялся на ноги, не отпуская ее пальцев, а потом привлек к себе. Рихтер прижалась к его груди и замерла, а Грин посмотрел поверх ее головы на Карлина.

Марк не улыбался. Он выглядел страшно уставшим. И при этом на его лице читалось облегчение.

– Ты везучий мудак.

Аксель ухмыльнулся, сжав зубы от очередного сокрушительного взрыва в голове. В глазах потемнело, пришлось сделать шаг назад, к машине, чтобы не упасть. Тео шагнула вместе с ним, будто расстояние было способно убить.

– Так вышло. Зато мы в очередной раз убедились, что наша теория верна. И это хорошо. Нахман утром пользовался машиной, та была в порядке. На территории его офиса все увешано камерами, значит, мы увидим исполнителя. Еще одно звено в общей цепочке.

– Интересно, он хоть что-то делает своими руками?

Грин медленно покачал головой. Почувствовал, как Тео сжимает его талию. Почему ему так спокойно рядом с ней? Они стоят и обнимаются, как подростки, она прижимается к нему, словно кроме него у нее в этом мире никого не осталось, а Карлин смотрит на все это и, скорее всего, мысленно миллион раз повторяет что-то в духе «ну я же говорил». И почему ему плевать на мысли Карлина, его ехидство и то, что он все это время считал, что близость с Теодорой Рихтер губительна для него и опасна для нее?

Потрясенный, снова прошедший по лезвию, Аксель вдруг понял, что не хочет, чтобы было иначе. Ему не нужны дурацкие игры и бессмысленные забеги по кругу. Он хочет поймать психопата. И дать себе шанс остаться человеком. Хотя бы чуть-чуть.

– Точно да. Как минимум он учит всех этих слетевших с катушек маньяков. Записи с камер Нахман пришлет в управление, проследи, чтобы их передали Нику. Или сам завези.

– Хорошо.

Вечерние сумерки прорезал голубой огонек – подъезжали служебные машины. Грин вздохнул, собираясь с силами.

В Треверберг они вернулись через пару часов. Марк вел машину молча, Теодора разместилась на заднем сиденье, а Аксель сидел спереди, задумчиво глядя в окно. Его рану на голове обработали – она не была серьезной. Легкое сотрясение, ожидаемое в подобных ситуациях, его мало волновало. А вот все остальное нужно было обдумать.

Но сначала он хотел сделать другое.

Карлин высадил их обоих у дома Теодоры. Не стал задавать лишних вопросов, за что Аксель был ему благодарен. А вот Тео стояла у подъезда, вцепившись в связку ключей и глядя на Грина так, будто он мог испариться. Или броситься на нее.

– Зайдешь? – наконец дрогнувшим голосом спросила она, как будто в подобной ситуации Грин мог бы уйти. Он улыбнулся. И протянул ей руку, в которую Рихтер тут же вложила ключи.

– Тео. Посмотри на меня.

Она медленно подняла голову, балансируя на краю, как будто от этого взгляда зависела целая жизнь. После пережитого, придавленная осознанием, что на самом деле смерть всегда была где-то рядом и все произошедшее в ее жизни оказалось не случайным набором неприятностей, а реализацией самого настоящего плана, в который Теодора попала по праву рождения, но никак не из-за собственных действий или ошибок, она боялась. Боялась до дрожи в ледяных пальцах, до бешеного сердцебиения, в котором не было ничего волнующего. Боялась до потери сознания.

Длинные прохладные пальцы коснулись ее подбородка, заставляя все-таки поднять голову. И в этом простом жесте было столько властности, столько силы, что никому из знакомых подобное и не снилось. Этот мужчина был соткан из силы. Как он держится? Его бьет и бьет, уничтожает, с каждым годом отворяется все больше ядовитых комнат в истерзанной душе. Его все бьет и бьет, а он стоит рядом с ней, собранный, цельный, израненный и такой неспокойный, и ловит ее взгляд. Да какой там взгляд. Он ловит ее душу. В капкан.

Единственный способ выбраться – эту душу разделить. Разорвать на куски, оставив в плену часть, и уйти, так никогда и не попробовав. Она так слепо любила его, так слепо стремилась к нему, осознавая это или нет, с самой первой встречи плененная его силой и бездной, в которой можно было раствориться, покоренная его профессионализмом военного, который что-то забыл в полиции, но всегда действовал как оперативник высокого класса. Да что она понимает в оперативниках высокого класса?

Пальцы Акселя жгли ее нежную кожу, но когда их взгляды наконец встретились, Теодоре стало по-настоящему плевать. Потемневшие почти до черноты глаза Грина с расширенными то ли от эмоций, то ли от недостатка света зрачками впились в ее душу. Она невольно распрямила плечи, балансируя на одной точке, в которой он прикасался к ее коже.