– Да что ж за напасть! То невежда, то девка… Пусти, – раздражённо ответил Кулик и размашисто зашагал в сторону избы кузнеца.

Июнь 1927 года. Ванавара

Надана видела, как над чумом клубится чёрный дым. Хищный, губительный, готовый в любой момент проникнуть внутрь, скользкой струйкой стечь к очагу, а потом заполнить собой всё пространство. Задушить, погубить, уничтожить. Это не дым от огня, который согревает и спасает. Это злой дух.

– Уйди! – Надана подняла глаза, глядя в кусочек неба среди дымового прохода, пытаясь отогнать то, что наползало и хотело отобрать у неё деда. Но это не помогало. Небо всё так же было во власти тёмных туч, холодной мороси, тревожных ветров и голодного, жадного до крови зла.

Дед Юргин, укрытый шкурами, метался из стороны в сторону. То раскрывался, горя огнём, то закутывался, дрожа в ознобе. Варвара, местная знахарка, дала отвар из осины, велела поить утром, в полдень и на ночь, но старик всё равно бредил, не узнавал внучку, ничего не ел.

Не готова ещё Надана остаться одна. При мысли об этом на глазах выступали злые слёзы. Она размазывала их по лицу грязной рукой, чувствуя, как тает жир на щеках. Дед так давно не поднимался с лежанки, что надежды не осталось. Ни шаман не помог, ни Варварины травы. Слёзы хлынули пуще прежнего.

– Не пущу… Не пущу… Не пущу…

Она заговаривала беду, болезнь, одиночество, страх, вцепившись в рукав единственного родного человека на этой земле.

Как же так получилось? Почему у других – куча братьев и сестёр, матери, отцы, деды, бабки… Дети. Младенцы, которые тянут молоко из груди, опустошая и одновременно наполняя. Мужья – защитники, добытчики. Что будет с Наданой, если она останется одна? Кто возьмёт её в жены? Где она сможет преклонить голову без страха?

Образ худого странца в круглых очках возник перед её взором. Рыдания прервались. Вот, кто мог спасти, показать путь. Но он едва взглянул на неё. Отмахнулся. Нашёл другого проводника. Ушёл в тайгу.

А ведь ей не нужно было его денег! Она была бы рада только уехать с ним. Пусть не в столицу, но в какой-то город, где есть школа. Выучиться читать и писать.

Дальше Надана боялась мечтать. Иногда ей снилось, что она лечит людей. Не травами и заговорами, а блестящим металлом, белыми порошками и прозрачными жидкостями. В эти моменты она чувствовала себя одновременно невесомым облачком и крепким деревом, уходящим корнями в самую глубину земли. Сердце обмирало. Она никому не рассказывала о картинках, которые помимо воли возникали в голове. Да и некому было. Но если дед умрёт, они завладеют ею, и чем всё закончится, никому неизвестно.

– Эй, девчонка! Подь сюды!

Вход в чум распахнулся, и Надана увидела незнакомое грязное лицо люче. Он явно чего-то хотел от неё.

Люче представился Кириллом Иннокентиевичем Меркуловым. Сказал, что вместе с другом хочет попасть туда, где упал метеорит. Им нужен проводник, и они готовы заплатить деньгами.

Надане он не понравился. От него воняло кислым потом, водкой и ложью. Едва он начал произносить собственное имя, глядя куда-то за её спину, а потом сбивчиво объяснять цель похода: прикоснуться к тайне, одним глазком взглянуть на большой чёрный камень среди болота – она поняла, что мужик врёт. Но о чём именно, не разгадала.

– Мне сказали, ты родилась в тот день, когда упала звезда, и знаешь точное место. Ну вот. У тебя вроде дед больной? Деньги не помешают. Купишь лекарства. Водки купишь. Да ещё на цацки останется. – Рот Меркулова изогнулся в улыбке и обнажил чёрные зубы. Пахнуло падалью. Надане казалось, что он похож на мелкого хищника. Злобного и трусливого. Только любое зверьё посимпатичнее будет. – Но пойти надо так, чтобы не наткнуться на лагерь Кулика.

Кулик ушёл из Ванавары в конце апреля, больше месяца назад, и то была его третья вылазка. Надана не знала, куда он пошёл и где находится сейчас, но даже если они пойдут по следам экспедиции, она сумеет сделать так, чтобы остаться незамеченной. Только вот почему люче боится своего сородича? Недоброе замыслил, не иначе.

Соглашаться или нет? В груди трепыхалось что-то похожее на птицу, пойманную в силок. Хотелось вытолкать его из чума, навсегда забыв противный запах мужика и его кривую ухмылку, но ноги будто приросли к земле. Когда ещё ей предложат деньги? Ей, а не деду?

«Дед. Он слишком слаб, как его оставить? Варвара поможет. Надо договориться, объяснить. И нужно найти кого-то, кто присмотрит за оленями, пока я хожу в тайгу».

– Будьте готовы к рассвету, – сказала она и почувствовала, как сердце раскололось надвое.

Меркулов довольно подмигнул и отправился восвояси.

И тут же её замутило, закружило голову, а земля поплыла, точно быстрые воды реки. Надана зажмурилась, сжала кулаки, чуть согнула ноги в коленях.

«Стою твёрдо. Вижу путь. Иду вперёд».

Она повторила слова, которым научил её дед, когда становилось худо, снова и снова, а когда наваждение растаяло, глубоко вдохнула, глянула в небо и успокоилась.

Ясная, холодная ночь обещала быть бессонной, но важной. Надана поведёт незнакомых русских туда, куда они хотят. Получит деньги и уедет отсюда. Никакой Кулик ей не нужен.