– Эй, мне кое-что нужно.

Она замерла у двери, недоверчиво глядя на меня. Я продолжала оставаться на расстоянии и даже сделала шаг назад. Боюсь, после истории с телефоном, если я попытаюсь к ней приблизиться, она убежит с визгом, разом растеряв всю свою чопорность.

– Нет, ну серьёзно, – заговорила я торопливо, пока она не успела убежать. – Что за уродские тряпки? – я кивнула на джинсы и майку. – Мне нужна пара красивых платьев, приличное бельё, понимаешь?

Она молчала, но слушала. Уже что-то.

– Если я ещё несколько дней поживу таким чучелом, то вообще забуду, что я женщина! Замуж не выйду, стану старой девой… и, блин, оттяпаю у тебя твою работу! А куда мне деваться?

Так, спокойно, Линда… помягче. Оскорблять Элеонору, конечно, особый вид удовольствия, но этим можно будет заняться после того, как она принесёт вещи.

– Я передам мистеру Фарреллу, – та наконец разлепила губы. – Что вам требуется?

– Пара платьев. Несколько комплектов белья. Туфли. И желательно все по размеру: на четыре меньше, чем джинсы, на два меньше, чем лифчик, на три больше, чем майка. Косметика, духи. Может, ты будешь записывать?

– Я запомню, – сказала Элеонора и взялась за ручку двери.

– И крем для депиляции! Пока я не превратилась в снежного человека.

Элеонора кивнула и скрылась за дверью.

А через несколько часов вернулась с пакетами.

– Здесь всё, что я просила? – деловито поинтересовалась я.

– Почти, – ответила Элеонора. – Кроме духов.

– Что? – я удивлённо подняла брови. – Пока меня держали в заточении, духи убрали из продажи? Они теперь запрещены?

– Мистер Фаррелл разрешил купить всё, кроме духов, – холодно ответила чёртова жаба и ушла из комнаты.

Ну и в добрый путь! Вместе со своим Фарреллом.

Я принялась торопливо разрывать пакеты. Если за покупками ходила Элеонора, боюсь, там окажется старушечье бельё, белые тапочки и платья для монашек.

Но, слава богу, мои подозрения не оправдались. Бельё, конечно, трудно было назвать очень сексуальным, но выглядели комплекты вполне прилично. Среди платьев нашлось даже одно длиной выше колен. А туфли на шпильке сели как родные.

Может же, когда хочет!

Я разложила все вещи по местам и приготовилась к атаке.

Только вот до вечера Райан Фаррелл так и не объявился.

На следующий день я сказала Элеоноре:

– Мне нужно поговорить с мистером Фарреллом. Я должна сказать ему кое-что важное.

– Я передам ему, когда он вернётся, – холодно бросила Элеонора.

– Нет-нет! Когда вернётся и поужинает.

Мой план лучше воплощать в реальность, когда уже стемнеет.

Элеонора удивлённо приподняла брови.

– Что? Меня вырастил брат. Я отлично знаю: не надо лезть с разговорами к мужику, пока он не поел, – терпеливо пояснила я.

Элеонора скривила губы. Вот же бесит, стерва! Всё ей не так.

– Житейская мудрость, – продолжила я и, не удержавшись, подмигнула: – Мотай на ус! Пригодится, если вдруг решишь обзавестись мужиком.

Она метнула на меня злобный взгляд и выскочила за дверь со скоростью монашки, увидевшей член.

Я разложила на кровати косметику. Что ж, пора сделать злобного зверя ручным.

Глава 9

Райан Фаррелл

Девчонка всё-таки надумала поговорить.

Очень кстати. Вокруг явно творится какая-то хрень, и гибель Криса – только небольшое звено в длинной цепочке, целиком которую я пока не вижу. Если получится узнать, с чьей подачи малышка Линда шпионила в моем офисе, быстрее выйду на тех, кто пытается устроить мне неприятности. А кто-то пытается, это очевидно.

Лучшим местом для встречи будет библиотека. Раз уж девчонка так падка на книжки, может, расслабится и расскажет больше, чем собиралась.

Когда она появилась на пороге, я слегка охренел.

Красное платье, что сидело на ней плотно, как перчатка, обрисовывая аппетитные формы. Высокий каблук «смерть паркету», яркий боевой раскрас и все тот же вызов в зеленых глазах.

– Отлично выглядишь, – небрежно бросил я.

Не начинать же разговор со слов «Во что ты вырядилась?» или «Что ты с собой сделала?»

Ободрённая похвалой, девчонка прошествовала в центр библиотеки и уселась в кресло напротив меня.

Она, конечно, выглядела взрослее и порочнее. Но двигалась во всём этом скованно и неловко, словно примерила на себя чужой образ и чувствовала себя в нём паршиво.