— Письмо здесь лежит с тех самых пор, но только сегодня, когда я приняла смену и заглянула в ваш паспорт, поняла, что вы Майя. Это ужасно… — Она прикрыла рот рукой.

— Ничего страшного, — поспешила я ее успокоить. — Перепутали и перепутали, со всеми бывает.

Я залилась краской — врать я не любила и не умела, а теперь еще и косвенно сваливаю вину за то, что занимала чужой номер, на сотрудников.

— Вдруг там что-то срочное. Если бы я знала, могла бы передать вам его в тот же день.

Мне не терпелось открыть послание, и диалог наш начинал раздражать, потому я протянула руку к конверту.

— Главное, что передали, — заверила я, забирая письмо.

Дверь открылась, и с улицы в холл зашла пожилая пара: женщина поправила модные очки и направилась к стойке, а мужчина пытался управиться с тяжелым чемоданом. Я вспомнила про свой и, с тоской взглянув на конверт в своих руках, все-таки отправилась к машине: багаж следовало забрать. В конце концов, перед нашей встречей с Анатолием следовало переодеться. Не то чтобы я взяла с собой много вещей, но после сегодняшнего поцелуя желание выглядеть привлекательно ощутила особенно остро.

В отличие от пожилого мужчины, который все еще стоял в холле в компании жены, я со своим чемоданом проблем не испытывала, а под влиянием адреналина так и вовсе чуть ли не впорхнула в номер с вещами наперевес.

Я посмотрела на конверт, он был похож на те, которые продаются в комплекте с поздравительными открытками: плотная белая бумага и никаких опознавательных знаков. Сверху желтел яркий стикер: «Майя. Найти гостью», — его, вероятно, наклеила сотрудница. Боясь повредить содержимое, я аккуратно надорвала конверт сбоку и извлекла лист бумаги, на котором от руки было написано: «Майя, свяжитесь со мной. Грачев М. Н.», а строкой ниже был выведен номер телефона.

Теперь переживания Евгении за стойкой регистрации в полной мере разделила и я. Это послание было из тех, которые действительно следовало бы передать вовремя, хотя на тот момент никто не знал, что Матвей Грачев сляжет в больницу в остром состоянии, и связаться с ним я при всем желании не смогу. Да и кому бы пришло в голову, что, заняв номер Елены, я упущу возможность поговорить с Мотей.

Оставалось ждать, когда парню станет лучше, а пока я могла лишь гадать, зачем он хотел со мной встретиться. Теперь-то не было никаких сомнений: на площадь к гостинице Грачев тогда явился по мою душу.

Как будто бы все вокруг было против нашей встречи: сотрудница, принимавшая меня за Елену, которой передали письмо; Ивановы, проезжавшие мимо площади и спугнувшие оттуда Мотю; его неожиданная болезнь, вследствие которой он оказался на больничной койке.

Вот так всегда и происходит: тот, с кем было бы неплохо встретиться, словно ускользает, а тот, от кого нет никакого проку, попадается на глаза каждый день. Впрочем, винить Епифана в том, что наша встреча с Грачевым-младшим не состоялась, было глупо. Просто обида за его сегодняшнее появление в кафе и возмутительное поведение все никак не отпускала меня.

Поскорее бы наступил вечер, чтобы окончательно сгладить ситуацию в компании Толика. Я открыла чемодан в надежде, что там завалялось что-то из вещей, о которых я забыла, но никаких сюрпризов он не таил. Достав ноутбук, я убедилась, что и тот не приготовил мне ничего нового.

Я перечитала оба письма от анонима и пожалела, что имейлы не бывают рукописными. Так, по крайней мере, можно было бы сравнить почерк и понять: не стоит ли за посланиями на электронную почту Мотя, или следует его из круга подозреваемых исключить.

Мог ли Грачев и в самом деле быть автором сообщений? В конверте, который я сегодня получила, был не просто подписанный лист, но и номер телефона, Мотя явно не скрывал от меня свою личность. Имейлы же были максимально анонимны. С другой стороны, если их автором также был он, это объясняло, почему отправитель не явился на встречу со мной на кладбище. Матвей к тому моменту просто-напросто уже угодил в лазарет и физически не мог туда приехать, даже если бы очень хотел.

А что, если этот конверт оставил здесь вовсе не Грачев? Вдруг кто-то сделал это нарочно, преследуя свои цели. Возможно, кому-то было выгодно, чтобы у нас с Мотей состоялся разговор, и он решил его таким образом спровоцировать.

Я бросилась к двери, горя нетерпением проверить свою догадку. Евгения скучала на рабочем месте.

— Кто передал мне конверт?

Любой житель города должен знать в лицо сына его главы, полагала я. Девушка осмотрела холл, словно желая убедиться в том, что нас никто не может услышать, а я решила прийти ей на помощь:

— Матвей Грачев?

Она кивнула, явно испытывая облегчение от того, что не придется произносить это имя самой.

Остаток времени до встречи с Анатолием я провела в метаниях: металась сама по номеру, метались и мысли в моей голове, никак не желая сложиться в единую картину. Когда раздался звонок Медянцева, я успела так устать, будто не догадки строила, а по меньшей мере трехэтажный дом возвела своими руками.