— Почто мне врать? Говорю тебе, мой Ленька-то сказал, не сама машина упала, помогли ей сорваться.

— Да как так, Прокофьевна, это силища какая нужна!

— А вот и нет, достаточно нажать куда следует…

— Ой, сказочница! — махнула рукой «маковая» старушка.

— Да Витька-сосед зря не скажет, у него сын в полиции, а те и засомневались. Помогли Вагану умереть-то!

Старушки замолчали, а я так и стояла, не в силах отвести взгляда с красных маков и седых макушек, ошарашенная услышанным.

Выходит, вчера под автомобилем Епифана был Ваган, лучший друг Моти. Теперь, когда оказалось, что я практически знакома с умершим, трагедия представлялась мне еще более нелепой и страшной. Одно дело, когда речь идет о некоем безликом мастере, и совсем другое — о том, с кем ты виделась и даже перекинулась парой фраз буквально на днях.

Но не только это поразило меня. Здание больницы оказалось кладезем информации. Если соединить два подслушанных диалога, выходило, что мои догадки имеют под собой почву. Если Мотя преследовал собственные интересы относительно городского бюджета, это могло не понравиться тем, кто так же, как и он, положил на деньги глаз.

Я рассматривала в качестве главного выгодополучателя от смерти Иванова в основном Грачева-старшего, у которого был самый быстрый и прямой доступ к финансам, но кто знает, сколько в Красных Оврагах охотников до реализации собственных проектов?

Кажется, подстроить несчастный случай на одном из автосервисов Матвея — отличный способ убрать с пути конкурента. Скандал после подобного происшествия вряд ли быстро уляжется, в это время можно спокойно подобраться к городским финансам. В конце концов, Никита Сергеевич хоть и глава, но вряд ли принимает решения единолично.

Надо найти способ подобраться к Грачеву-старшему и попытаться выведать побольше о городских делах. Кстати, на начальном этапе мне с этим вполне может помочь и Епифан, раз уж он рукопожатен в администрации.

Занятая своими мыслями, я чуть не упустила момент, когда мой старичок в штанах на подтяжках отошел от регистратуры и подошла моя очередь. Только я хотела завести разговор о рентгенологе, как он явился в холл собственной персоной. Быстрым шагом пересек помещение, когда вдруг заметил меня и резко остановился:

— Майя, — удивился он. — Ты что тут…

Я жестом пропустила следующего в очереди и подошла к Толику.

— Хотела справиться о здоровье Грачева, — соврала я.

— Тебе все равно ничего не расскажут. — Он взял меня под руку и повел по длинному коридору.

Подойдя к одному из кабинетов, он отпер его ключом, и мы оказались в узкой комнате с письменным столом и кушеткой: стандартным набором для таких помещений.

— Дела очень плохи, — начал Толик. — Грачев договорился о перевозке в областной центр на вертолете, но Матвея пока не отпускают — боятся, не долетит.

— Какой кошмар…

— Там, кстати, Ярослава на втором этаже возле палаты, могу тебя к ней проводить.

Идея не показалась мне такой уж плохой. Я кивнула и, набрав в грудь побольше воздуха, решилась спросить:

— Толик, ты ни разу не задал мне ни одного вопроса об Иванове или его семье. Почему?

— Потому что ты недавно похоронила отца, об этом в городе только слепоглухонемой не знает, если бы хотела — сама излила бы мне душу, а раз нет — зачем бередить рану?

— Думаешь, я сильно удручена потерей родителя, которого у меня и так всю жизнь, считай, не было?

— Не пытайся казаться хуже, чем ты есть на самом деле.

Анатолий легонько провел пальцами по моей щеке.

— Кроме меня, у Иванова есть еще и сын, о котором его семья, кажется, также не знала.

— Слышал и такие сплетни, — кивнул он. — Хочешь узнать, кто он?

Я опустилась на кушетку, готовясь услышать то, что Медянцев скажет дальше, но он молчал.

— Говори! — приказала я, не в силах больше терпеть.

— Что? — удивился он.

— Этот его сын, где он? Кто он?

— Вряд ли я знаю больше твоего, — виновато ответил он. — Извини… Могу помочь с поиском, если ты хочешь узнать что-то о брате.

— Как? Если Иванов при жизни с тобой не поделился, у кого теперь спросишь!

— Вот что, — предложил Анатолий. — Меня пациент ждет, часа через два смогу отлучиться на обед. Ты как?

Я заверила, что буду в это время ждать его во дворе больницы, и попросила все-таки проводить меня на второй этаж.

Ярослава сидела на табурете возле двери в палату. Меня она заметила, только когда я подошла вплотную: подняла наполненные слезами глаза и кивнула. Я аккуратно погладила ее по плечу, а она притянула меня к себе и обняла, уткнувшись опухшим лицом в мой живот.