И Мэтт засмеялся. Кажется, он не смеялся уже целую вечность. Собака посмотрела своими карими глазами в глаза Мэтту.

– Что, нравится?

Длинный хвост завилял от удовольствия. В других обстоятельствах Мэтт не обратил бы на это внимания, но теперь весь мир стал иным. Все изменилось. Теперь все по-другому в сравнении с прошлой жизнью. Прошлая жизнь… Эти два слова причиняли боль.

– Слушай, – обратился Мэтт к Тобиасу, – пес не выглядит голодным, значит он трудился, чтобы найти себе еду, он может передвигаться бесшумно и…

Тут ему в голову пришла одна мысль. Он снял рюкзак и подошел к Плюму:

– Сможешь понести это?

Тобиас засмеялся:

– Думаешь, он тебе ответит?

Плюм опять повернулся к нему и посмотрел на мальчика так, словно тот сказал явную глупость. Мэтт положил рюкзак собаке на спину: она стояла неподвижно.

Тобиас захлопал глазами.

– Теперь мы – одна команда. Собака нам доверяет.

Решив, что спать уже нет смысла, друзья собрали вещи и двинулись в путь. Мэтт хотел было разломить новую трубку, но Тобиас вытащил из кармана кусок гриба. Он все еще светился, причем ярко, словно маленькая лампочка, испуская приятный белый свет. Тобиас поднял длинную палку и нацепил гриб на один конец.

– Я буду показывать дорогу, – произнес он.

Встреча с собакой немного успокоила друзей. Плюм оказался хорошим товарищем – большим, лохматым, никакого сравнения с тем монстром, которого они видели раньше; как бы то ни было, ребята немного расслабились.

Они шли всю ночь, Плюм трусил рядом. Тобиас нет-нет да и следил за собакой – в его душе все еще оставались следы скептицизма. Ему всюду мерещились западни, мир вокруг оставался сюрреалистичным. Что делала в лесу эта собака? Зачем она пошла с ними? Потому что они были единственными живыми существами, которых пес встретил? Последними представителями человеческой расы, расы прежних хозяев, и он это знал? Спустя несколько часов, видя, что собака остается спокойной, Тобиас перестал подозревать ее. В конце концов, Плюм, как и Мэтт, был явно рад, что встретил в этом удивительном лесу дружелюбных существ, – это было единственное объяснение тому, что пес отправился с ними.

По дороге Плюм то и дело отбегал в сторону и вглядывался в царивший в лесу мрак, и каждый раз мальчики тревожно озирались. Однако им так никто и не встретился, и они продолжали идти вперед. Наступило утро, только тогда друзья остановились отдохнуть. Тобиас понаблюдал, как Плюм писает на одуванчики.

– Хм… по-моему, это девочка.

Мэтт знаком показал, что ему все равно. Важно только то, что теперь рядом есть собака.

Весь день они продолжали идти, остановившись лишь дважды, чтобы поесть. К огромному удивлению друзей, силы не покинули их до наступления ночи. Лес снова стал светиться.

И незадолго до того, как остановиться на ночлег, мальчики увидели скарабеев.

Миллионы красных и синих жуков.

Достигнув вершины холма, друзья перевели дыхание.

Сначала Мэтту показалось, что он видит две огненные реки, неторопливо текущие рядом. Одна была красная, как поток лавы, другая – синяя, как светящийся изнутри ледник; обе текли со скоростью человеческих шагов.

Затем трио наконец решилось приблизиться к этому завораживающему зрелищу.

У подножия холма змеилось и убегало прочь увитое лианами шоссе. На протяжении нескольких километров дорога была покрыта миллиардами скарабеев, двигавшихся густыми потоками. Великолепно организованные, они не толкались и не забирались друг на друга. Они шли друг за другом, и шелест их лап казался таинственной мелодией. Мэтт решил, что попал в торжественный, волшебный сон.

Обе части шоссе кишели жуками – левый поток светился красным, правый – синим.

И оба потока двигались на юг.

Тобиас подошел ближе, показывая пальцем на маленькую синюю колонну, нарушившую общий строй и свернувшую в заросли. Вытащив из сумки молочную бутыль, он допил остатки жидкости и поймал нескольких жуков; потом заткнул бутылку пробкой.

– Теперь у нас есть источник света!

– Не надо, это слишком жестоко, – возразил Мэтт.

– Таков закон джунглей, сильнейший делает то, что хочет.

Мэтт покачал головой, огорченный поступком друга, обычно так любившего природу. Все в мире изменилось, и Тобиас тоже. «Это произошло со всеми нами, и нам надо стать прежними», – хотел было сказать Мэтт другу. Но потом сообразил: самое худшее, что только могло с ним теперь случиться, – потерять последнего товарища, единственного союзника, связывавшего его с прошлой жизнью.

Тобиас поднес бутылку к лицу. Его темная кожа озарилась – стало видно, как волнуются попавшие в плен насекомые.

Вдруг лицо Тобиаса исказилось. Он что-то прошептал – Мэтт не смог расслышать, что именно, – и поскорее выпустил скарабеев на свободу.

– Бегите, ребятки, – сказал он тихо, – торопитесь. Простите, не знаю, что на меня нашло.

Он вернулся к Мэтту и Плюм; собака смотрела на него с прежним укором.

– Знаю, знаю, – обронил Тобиас, – это было глупо. Идем, поищем место для ночлега.