— Господа, проходите мимо, я не желаю вести с вами беседу, — тихо сказала Кремницкая, сдерживая рвущееся наружу презрение.

— Ты посмотри какая цаца! — мерзко захохотал один из них, самый жирный. — Вся в чёрном, такая вся из себя. А говорит-то как! И красотка как ни крути. Хоть и худая. Но я люблю худых. Хочешь, покажу, как именно я люблю худеньких красоток? А то мы только откинулись, соскучились по женскому теплу.

Толстяк приблизился к ней и сальной рукой схватил за подбородок.

До этого момента Кремницкая хотела популярно объяснить им, кто она такая и что с ними будет, если они хоть пальцем её коснутся. Вот только… неожиданно поняла, что задолбалась. От работы голова кругом шла. Она вспомнила, как прибыла на турнир Кикиморы, чтобы передать послание Билибина Дубову. Но там вдруг вышла из спячки Саранча и напала на людей. В одно мгновение жизнь стала простой. Вот враги, вот друзья. И всё понятно.

Поэтому графиня не стала себя сдерживать. Пусть всё снова будет просто.

У маленького веса есть свои преимущества — выносливость и гибкость. Уже через две минуты все трое лежали и стонали от боли. У одного была вывихнута рука, у второго сломана лодыжка, а лицо третьего, того самого толстяка, превратилось в букет синяков и кровоподтёков.

— Ваша Светлость, что случилось? — появился Дмитрий, изо рта которого неприятно пахло.

— Ничего существенного. Доложи начальнику поезда, что нужен наряд полиции на ближайшей станции.

— Есть, госпожа титулярный советник! — тут же развернулся в сторону головы поезда парень.

— Удостоверение не забудь! — швырнула ему вслед форменный китель Кремницкая.

— Фто ф фы слафу не фкасали, фто фы ис Канцелялии? — прочавкал разбитыми губами толстяк.

— А ты не спрашивал, — отрезала графиня, одёрнула одежду и села обратно, поставив для удобства ногу на горло толстяка. Каблук впился в жирную шею.

— Хр-р-р… — захрипел тот, но Кремницкой было плевать.

Может, рядом с Дубовым снова всё станет так же просто?

Екатерина недовольно качнула своими туфлями в руке и злобно зыркнула на меня. Уронила их на пол, свесила из-под одеяла стройные, чуть бледные ноги и, закрывшись всё тем же одеялом, прошлёпала в ванную.

Вскоре чистая, умытая и одетая она, подбоченившись, стояла передо мной.

— Ну, господин барон, чем обязана столь раннему и бесцеремонному визиту?

— Я хочу знать, что вы здесь делаете? — холодно спросил я.

Пора уже расставить все точки над «ё», «й» и остальными буквами, где это необходимо.

— До вашего визита смотрела прекрасный сон.

— Дайте угадаю: во сне вы путешествовали по каменистым пустошам в образе жуткой твари?

— Да что вы себе позволя…

— То, что считаю нужным! — чуть громче ответил я. — Вы в моём доме, графиня. Позвольте напомнить вам, с чего началось наше знакомство. Вы, в образе жуткой твари, похожей на Саранчу, прятались в пещере в Духовном пространстве. Кого или что вы там ждали, я не знаю и знать не хочу. Но хочу знать, зачем вы пытались помешать моему аукциону? Зачем пытались спровоцировать драку с двумя актёрами погорелого театра? Зачем помогали мне спасти подругу? И в конце концов… — я встал и грозно навис над рыжей девушкой, которая была намного опаснее, чем казалась снаружи, — зачем вы всё ещё остаётесь здесь?

— А что такое? — ехидно улыбнулась Вдовина. — Графиня не может позволить себе погостить у приглянувшегося ей барона?

— Серьёзно? И я должен поверить в эту чушь? Так же, как в ваше мнимое изнасилование? Графиня, вы меня оскорбляете…

— Ар-р-р… — не выдержала Екатерина и отвернулась от меня, скрестив на груди руки. — Какой вы зануда, барон!

Я лишь фыркнул в ответ. Рыжая девушка была словно пожар. Её настроение менялось каждые двадцать минут, а сейчас и вовсе скакало туда-сюда, как кролик с шилом в заднице.

— Что, если вы мне и правда нравитесь, и я просто хотела добиться таким нехитрым образом вашего внимания? — спросила она, отойдя от меня на несколько шагов.

Я встретил её испытующий взгляд. А она скрещенными под грудью руками направила на меня своё главное орудие.

Графиня оделась в простые тёмные брюки и просторную свободную майку с декольте. Брюки обтягивали широкие бёдра, а груди, чьи приятные глазу формы пыталась скрыть тонкая ткань, вызывающе смотрели в мою сторону. Надо сказать, оружие работало. Готовя зелье, я порядочно устал, но вчера как следует отъелся и отоспался. Зато с утра проснулся голод иного рода. Того самого. По женщинам. И сейчас я это ощутил с особой ясностью. И кажется, графиня это даже заметила.