Рядом лежали копии страниц из тетради, телефоны и даже семь новеньких раций, которые Кобрук извлекла из какого-то потайного ящика. Как военный штаб перед высадкой в Нормандии, честное слово. Или как база сопротивления из фильмов про апокалипсис.

Только вместо генералов — лекари, вместо оружия — пробирки, а враг — невидимый, тихий, убивающий изнутри. Вся команда была в сборе.

Величко, Фролов и Муравьев сели слева от стола — «хомяки» держались вместе, как обычно, образуя единый фронт молодости и энтузиазма.

Артем и Кристина устроились справа. Кобрук стояла во главе стола, у самой карты, как генерал перед решающим сражением.

Серебряный расположился чуть в стороне, у окна — не участвуя, но так, чтобы видеть и слышать всех. А Вероника, наоборот, держалась возле меня.

Фырк, невидимый и неслышимый ни для кого, кроме меня, устроился на высокой спинке моего стула и принялся комментировать.

— Ну и сборище! — проскрипел он. — Три салаги, два голубка, железная бабуля и психопат. Про твою любовь вообще молчу. Прямо «Отряд самоубийц» какой-то!

Не самоубийц. Отчаянных. Есть разница — самоубийцы хотят умереть, отчаянные — готовы рискнуть всем ради шанса выжить.

— Коллеги, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, как у человека, который точно знает, что делает. — Ситуация критическая, поэтому сразу к делу. У нас есть формула антидота и карта с расположением компонентов. Семь точек, семь тайников, семь веществ, необходимых для синтеза лекарства.

Я развернул карту так, чтобы всем было видно, и указал на первую метку.

— Точка первая — старая котельная в промышленной зоне. Закрыта лет двадцать, но здание все еще стоит. Ищем «Кровь дракона» — предположительно, какое-то химическое соединение, связанное с высокими температурами. Величко, это твоя цель.

— Понял, — Семен решительно кивнул, уже делая пометки в блокноте. — Что конкретно искать?

— Не знаю точно. Тайник, сейф, необычный контейнер, спрятанный в топке или дымоходе. Снегирев был изобретателен. Ищи аномалии — что-то, что не вписывается в окружение. Новую кирпичную кладку в старой стене. Слишком чистый угол в заваленном мусором подвале.

— Точка вторая — кладбище при Троицком монастыре. «Прах святого мученика». Фролов, это тебе.

— Копаться в могилах? — Фролов побледнел еще сильнее, его лицо приобрело зеленоватый оттенок. — Это же… кощунство. Осквернение.

— Это необходимость, — отрезала Кобрук, не отрывая взгляда от карты. — Мертвым уже все равно, а живым нужна помощь. Или вы предпочитаете, чтобы к этим мертвым в ближайшие дни добавились тысячи новых?

Жестко, но справедливо. В экстренной медицине нет места сантиментам. Мы режем живых, чтобы спасти, и используем мертвых, чтобы учиться. Такова наша работа.

— Точка третья — заброшенная водонапорная башня на северной окраине. «Слезы феникса» — ключевой компонент, вероятно, магической природы. Муравьев, придется лазить.

— Обожаю экстрим! — Слава Муравьев потер руки, и в его глазах вспыхнул азарт. — Высота — мой второй дом. В студенчестве занимался промышленным альпинизмом.

Он бравировал, конечно. Но я заметил, как слегка подрагивают его руки — адреналин уже пошел в кровь. Хороший признак. Значит, воспринимает ситуацию со всей серьезностью, а не как студенческую вылазку.

— Точка четвертая — особняк купца Золотарева, ныне Музей городского быта. «Лунный камень». Артем, здесь нужна будет предельная аккуратность — это историческое здание.

— Обойдусь без вандализма, — спокойно пообещал Артем. — У меня там есть знакомый в охране, проведет через служебный вход.

— Точка пятая — подвалы старого винного завода. «Эссенция времени». Кристина, полагаюсь на твое чутье.

— У меня абсолютное обоняние, — серьезно кивнула она. — Различаю оттенки запахов вина, как сомелье. Если там есть что-то аномальное, я найду по запаху.

— Точка шестая — Театр оперы и балета, подземные хранилища реквизита. «Дыхание музы». Анна Витальевна?

— Директор — мой одноклассник, — усмехнулась Кобрук, и в ее глазах на мгновение сверкнул озорной огонек. — Задолжал мне услугу еще со студенчества. Думаю, пришло время платить по счетам.

— И точка седьмая…

Я замялся. Последняя метка стояла в самом неожиданном и, пожалуй, самом жутком месте из всех.

— Психиатрическая лечебница имени Эшмуратова. «Тень безумия».