Не призрака. Кое-что похуже. Диагноз, который здесь, в этой больнице, ему никто и никогда не поставит. Потому что о нем почти никто не знает.

Это не хирургия, не терапия в чистом виде. Это эндокринология. А они пытаются лечить его топором.

— Максим, — я резко повернулся к Фролову. — Его осматривали полностью? Кожу, слизистые, все?

— Ну да, дежурный хирург смотрел. Стандартный осмотр. Бледность кожных покровов, язык обложен белым налетом, живот вздут. Обычная картина для «острого живота».

— А десны? Слизистую рта внимательно смотрели?

— Десны? — Фролов удивился. — При чем тут десны? У него же не стоматологическая проблема!

— Просто ответь — смотрели или нет?

— Нет, конечно. Зачем при остром животе десны разглядывать?

Затем, что иногда диагноз написан не в животе, а во рту. И тот, кто ищет только там, где болит, никогда его не найдет.

— Быстрее веди меня к нему! — я практически побежал. — И по дороге скажи — он что-нибудь странное говорил? Может, жаловался на необычные симптомы, не связанные с животом?

— Да вроде нет… — Фролов догнал меня, задыхаясь. — Медсестра говорила, что он постоянно просит соленого. Соленые огурцы, селедку, даже рассол из-под огурцов просил принести. Но мы решили, что это при рвоте нормально — организм теряет соли, вот и требует…

Нет, Максим, это не нормально. Это патогномоничный симптом, описанный еще в девятнадцатом веке.

Тяга к соленому на фоне гиперкалиемии и потери натрия. Это последний гвоздь в крышку гроба всех остальных диагнозов. Пазл сложился.

Я был абсолютно спокоен.

У меня есть все. Клиника, биохимия, анамнез. Теперь осталось только одно — найти визуальное подтверждение, которое я смогу предъявить всем этим скептикам. И я знаю, где его искать.

Я посмотрел на Фролова.

— Максим, сейчас ты увидишь то, чего, возможно, больше никогда не увидишь за всю свою практику. Смотри внимательно.

— Вот эта палата, — Фролов открыл дверь. — Он там. Хирурги уже второй консилиум собирают, спорят — резать или наблюдать. Может, ты что-то увидишь.

Я вошел в палату.

На функциональной кровати лежал мужчина средних лет. Дорогой шелковый халат поверх больничной пижамы — явно принесли из дома. Лицо осунувшееся, глаза запали, но самое главное — кожа.

Она была не просто бледной, а имела странный, землистый, почти бронзовый оттенок. Первый признак есть. Гиперпигментация.

Хирурги искали покраснение и воспаление, признаки раздражения брюшины, а нужно было искать потемнение кожи. Но одного этого мало. Нужно больше доказательств, которые я смогу предъявить.

— Добрый день, Кирилл Степанович, — я подошел к кровати. — Я лекарь Разумовский. Хочу вас осмотреть, если позволите.

— Осматривайте, — простонал он. — Мне уже все равно. Только боль эту уберите. Живот как будто разрывается.

— Сейчас посмотрим. Откройте рот, пожалуйста.

Он послушно открыл рот. Фролов за моей спиной удивленно хмыкнул — он ожидал, что я начну щупать живот. Я достал из кармана маленький диагностический фонарик, посветил внутрь.

И увидел то, что искал.

На слизистой оболочке щек и на деснах, особенно в месте их перехода в губу, виднелись темные, аспидно-синие пятна. Меланиновая пигментация слизистых. Патогномоничный симптом, который невозможно спутать ни с чем другим.

Диагноз не просто вероятен, он практически очевиден. Но для Шаповалова и остальных скептиков нужно еще пару подтверждений из анамнеза.

— Скажите, а соленого вам в последнее время сильно хочется? — спросил я, убирая фонарик.

— Ужасно хочется! — он неожиданно оживился. — Прямо убил бы за соленый огурец! Или селедку! Медсестры говорят — нельзя уже столько есть, а я готов за рассол душу продать!

— Понятно. А слабость давно беспокоит?

— Месяца три уже. Навалилась как-то сразу. Думал — переработался. Бизнес, стресс, все дела. К лекарям некогда было ходить.

— А вес теряли?

— Килограмм десять за последние два месяца. Но я даже радовался — думал, это хорошо. Пивной живот уменьшился.

Все. Картина полная.

Гиперпигментация кожи и слизистых, тяга к соленому, астения, потеря веса.

— Максим, мне нужен уровень кортизола и АКТГ. Срочно! Это — наше доказательство. Отнеси в лабораторию с пометкой CITO. Скажешь, что от этого зависит жизнь. Пациент умирает.