Глеб причесывался перед зеркалом, тщетно пытаясь прилизать выбивающийся вихор. Упрямые волосы не желали слушаться и, даже смоченные водой, топорщились вверх, как рога.

С первого этажа послышались громкие голоса. Загрохотала дверь зеркального шкафа. Звякнуло стекло. Глеб отложил расческу и поспешил вниз.

В коридоре стоял дядя и рылся в недрах домашней аптечки.

— Доброе утро.

— Привет.

— Что-то случилось?

— Да где он? — громко выкрикнул дядя, повернувшись в сторону гостиной. Голос у него был раздраженный и испуганный.

— В простудной коробке!

Глеб расслышал тихое хныканье Аленки.

— Дядь Сереж, что случилось?

— У Аленки высокая температура. Тридцать девять и одна.

Он выхватил из коробки пузырек и вернул ее на место.

— Нашел!

Быстрым шагом дядя направился к комнатам.

Глеб остался на месте, размышляя, что делать в такой ситуации. Завтрак отпадал. Как-то неправильно было завтракать, когда все вокруг стоят на ушах. И говорить с дядей по поводу машины — тоже момент не подходящий.

«Блин, как неудачно все складывается!».

Девочка полулежала на коленях у матери, а дядя, стоя у стола, наливал в ложку сироп. Аленка выглядела сонной и заторможенной. Она прикрыла глаза, а тетя гладила ее по спутанным волосам. Дядя поднес ей ложку.

— Выпей, милая. Это лекарство.

Аленка пошевелилась и открыла рот. Проглотив микстуру, она вздрогнула и снова застыла. Ноги в красных домашних тапочках качнулись.

Дядя положил ложку на стол и вышел в коридор. Глеб увязался за ним.

— Мы везем Аленку к врачу. Останешься один. Вернемся часа через три.

— Вы поедете через туман.

Он застыл и повернулся.

— Да.

— Осторожней там. Езжайте медленно. Сквозь него не видно ни зги.

Дядя кивнул, подхватил большую спортивную сумку и вышел на улицу, обдав Глеба прохладным утренним воздухом.

Небо снова хмурилось, рассеянный солнечный свет еле пробивался сквозь сплошную гладь низких облаков. Глеб проследил, как дядя дошел до машины и вернулся в Аленкину комнату.

Тетя как раз одевала ее. Быстро и молча, поворачивая ребенка, словно большую механическую куклу. Девочка стояла, сжимая в руке Моню — зеленого плюшевого слона, и дрожала. Закончив, тетя взяла дочь на руки и понесла на улицу. Глеб увязался за ними хвостом и остановился на крыльце, глядя, как она сажает Аленку в машину. Двери захлопнулись, и «Тойота» тронулась с места, держа курс на южную оконечность поля.

Нервное состояние жены передалось и Сергею. Он непроизвольно придавливал педаль газа, заставляя машину подпрыгивать на рытвинах, а потом, спохватившись, принуждал себя ехать медленнее. Стена тумана, словно тюремная ограда, постепенно приближалась, и он чувствовал себя заключенным, затеявшим побег. Не был он больше хозяином на собственной земле, боялся ее и злился на себя за это. И за то, что не послушал отца. Не отказался от проклятого поля, когда это было еще возможно. Сергей ощущал болезненную пульсацию вины. Она, как отрава, просачивалась в каждую его мысль, в каждый поступок.

По сравнению со вчерашним днем, в туманной завесе произошли изменения: внутренние «реки» ускорили течение и быстро проплывали мимо вдоль переднего фронта, а потом отклонялись внутрь, к лесу. В нескольких местах плавно вращались обширные «водовороты», а из них, словно гейзеры, тяжело взмывали вверх массивные протуберанцы и величественно опадали, уступая место новым. Деревья у кромки леса покачивались.

Двигалось все — мельчайшие существа и огромные стволы, складываясь в единую картину беспокойства, словно лесу передалось состояние испуганных родителей.

Сергей обернулся. Аленка лежала, опустив голову матери на колени, и глядела в окно блестящими темными глазами. Ира гладила ее по голове, ей не было дела до того, что происходит вокруг. Она смотрела на дочь.

Сергей повернулся вперед и сжал зубы. Белая преграда возвышалась перед ним всего в паре метров. Он сбросил скорость и переключился на первую передачу.

«Тойота» вошла в туман.

Глеб увидел, как машина пересекла опасную черту, и в тот же миг туман вокруг пикапа словно закипел. Волнение охватывало все большее пространство, огромными кругами расходясь по краям поля. Он встал со ступеньки и испуганно огляделся.

Что-то пошло не так. Туман вдруг взвился вокруг них, разбрасывая влажные щупальца по лобовому стеклу и застилая обзор. Деревья потеряли краски и потускнели. Сергей еще сбросил скорость, и машина медленно, почти вслепую поползла вперед. Рядом взмывали вверх и вновь распадались огромные белые арки и башни; они, словно прибой, ударялись в пикап, и скоро он полностью погрузился в густые облака белизны.

— Черт, да что тут творится?

— Что случилось? — спросила Ира.