– Что за шум, а драки нет? Какая глупость, с чего вы взяли, будто Олеська утопилась? – Я впорхнул в ливадинский номер с легкомысленным настроением на лице. – Если кто-то поскользнулся в ванной комнате, то пара гипсовых бинтов на ногу – и дело с концом.

– Дурень вялый! Какие бинты? Говорю тебе, Олеся утопилась! Совсем! Наверное, еще с вечера, она вся синяя в джакузи лежит, в своем люксе, можешь пойти полюбоваться, если охота! – запричитал басовито на меня Ливадин, как бы негодуя на мое настроение. – Я полицию вызвал, не знаю уж, кого. Вот сижу, жду.

– Постой-ка. А зачем тогда Наташа бежала в гостиничный медпункт? – исполнил я номер на непонимание. – Тут коронер нужен, а не врач.

– Это я ей велел. На всякий случай. Да и потом, пусть Натуле моей дадут успокоительного. Это она Олесю нашла, бедняжка.

– Может, пойдем посмотрим еще раз? Может, чего напутали? – нарочно отказывался я верить до конца, но и старался не переиграть роль.

– Нечего смотреть. Я там был и больше не пойду. И тебе не советую. Олеська в ванне совсем голая, – пояснил мне Ливадин, нахмурившись. – Наверное, до прихода доктора или полицейского туда лучше не входить.

– Может, Юрасика пойти разбудить? – на всякий случай предложил я.

– А что толку? – отмахнулся Тошка. – Да и будил уже. Спит, как каторжная колода. И пусть спит, меньше будет пыли.

Тут в дверь постучали. Не скромно и предупреждающе, как обычно сообщают о себе девушки горничного звания. Нет, это явно был решительный удар крепкого кулака, не просто извещающий хозяев о прибытии, а приказывающий им быстренько поднимать свою задницу и спешить открывать без промедления. Что Ливадин, не мешкая, исполнил. Через порог в номер ввалился помощник Салазар собственной персоной.

– Опять вы?! – то ли спросил, то ли возмутился Салазар в мой адрес.

– Опять я, – пришлось даже виновато развести руками.

Салазар явно и недовольно поморщился. В его глазах я был, в лучшем случае, если не слизняк гражданский, то кольчатый червь, раздражающий своим присутствием. Помощник Салазар, крепкий и коренастый детина, души не чаял в своем шефе, инспекторе ди Дуэро. А шеф возьми и приставь его, чуть ли не в подчинение, к самозванцу и иностранцу, ничтожеству, вообразившему себя сыщиком. Салазар и сам знал, что его место в полиции определено вперед и надолго – место бультерьера и силовика при отсутствии самостоятельного соображения, место безупречного исполнителя чужих приказов, очень важное место, но и очень узко обозначенное. А тут является заграничный профессор и только что не в обнимку ходит везде с его шефом, во все сует нос, да еще изволь его опекать, потому что он теперь новый любимчик у инспектора Дуэро. Несправедливость, гложущая сердце, и я даже сочувствовал Салазару.

Я наскоро поведал помощнику о случившемся со слов Тошки, не более того. Нарочно даже переспрашивал Ливадина и потом переводил.

– Кто первым обнаружил тело? – высокомерно поинтересовался Салазар, пытаясь выглядеть значительным больше, чем на самом деле. Ему явно впервые выпал шанс разматывать дело с самого начала, и он старательно вспоминал инструкции, чтобы после не влетело от шефа.

Я сказал, что Наташа, только ее сейчас нет, ушла в медпункт. А еще труп вроде видел Тошка, то есть сеньор Ливадин.

– Очень хорошо, – кивнул помощник Салазар. – Вы сейчас пойдете со мной. А вы, – тут он обратился ко мне строгим до неприличия тоном, – вы останетесь здесь. Дождетесь сеньору и отправите ко мне, на место происшествия. А сами из этого номера ни шагу.

Я даже рассмеялся про себя. Салазар до чертиков боялся, что я могу перехватить его заслуги, и потому не желал брать меня с собой в люкс Олеси. У него не то чтобы не мелькнуло даже тени подозрения в мою сторону, напротив, он явно ставил меня на одну доску с собой, то есть записал в сослуживцы-конкуренты и теперь, по его мнению, бессовестно пользовался властью, чтобы оттереть меня от дел.

– А может, я свидетель, – на всякий случай я решил не сдаваться без боя. – И, если мне не изменяет память, это вас приставили ко мне, а не наоборот.

– Я подчиняюсь только инспектору! Я на вас рапорт подам! – рявкнул Салазар, и тут только до него дошло, как он оговорился. (Интересно, какие последствия были бы от подобного рапорта? Меня что, разжаловали бы в рядовые народные дружинники?) – То есть я скажу шефу, и вам влетит, – угрюмо поправился Салазар.

– Ну и идите. Что я, утопленников не видел? Тоже еще удовольствие. А инспектору я и сам нажаловаться могу, – дал я сдачи помощнику и с равнодушным видом сел в кресло и даже взял в руки какое-то журнальное дамское издание. – Идите, идите, что же вы?

– И пойду, – несколько разочарованно ответил Салазар, видно, совсем ссориться со мной не входило в его намерения. – Скоро приедет инспектор, и, может, вы ему понадобитесь.

Я остался в номере Ливадиных в одиночестве. Наташа так и не пришла, наверное, ее перехватили в коридоре. Я подумал немного и решил, что за труды мне все же причитается. Снял трубку и заказал себе легкий завтрак: яичницу, булочки и кофе с бананом. А когда заказ доставили, стал все это есть. И, надо признаться, с аппетитом.