Рита призадумалась, на ее лицо набежала тень, но погостила недолго, не устояв перед кипучей жизненной энергией.

— Все входили, выходили, народу вечером бывает много. Был человек посторонний, незнакомый. Тоже какой-то нелюдимый, мне показалось. Но он даже заказывать ничего не стал, сразу вдруг ушел. Я потому его, собственно, и запомнила.

— Как выглядел? — спросила я.

— Высокий брюнет, куртка кожаная, джинсы — одет, как все. Больше не помню ничего, — Рита развела руками.

— Это был он. Матерый старый оборотень. Пришел за Чернолесским, — сказала я.

Мы вышли на веранду, я вздохнула с облегчением. Рита славная дамочка, но ее слишком много.

— Может, просто случайный человек, — с сомнением откликнулась Сима, — Рита очень эмоциональна, она много преувеличивает. А сами мы его не видели.

— А ты заметила, что она его толком не разглядела? Это она-то, болтушка-сплетница! — возразила я, — Значит, он сделал все, чтобы не привлечь внимания, сбить со следа. Это был он, точно. И увидев его, Волкодав решил пуститься в бега. Но не успел.

— И его уже нет в живых? — грустно спросила Сима.

— По ходу дела так, — со вздохом ответила я.

Мы вошли в сквер и набрели на широкую аллею. Она вела в самый центр, туда, где мелькали фигуры гуляющих людей. Это была детская площадка, и на ней уже тусовались мамаши с колясками и самостоятельно бегали малипусы постарше.

— Я кое-что заметила, — сказала Сима, — До полнолуния ведь еще несколько дней. Не рано ли он начал?

— В самый раз, — мрачно заметила я, — Луна входит в нужную фазу. То, что он сейчас делает, только разминка. А все веселье впереди. Особенно, учитывая, что он не один.

Сима остановилась и бросила на меня тревожный взгляд.

— Ты хочешь сказать…Я правильно поняла?

— Если мы не успеем, в полнолуние будет бойня.

— Тогда вечером, — решительно начала Сима и вдруг изменилась в лице, дотронувшись до виска, — Опять…

Ее повело, как пьяную, едва успела подхватить под локоточки и осторожно опустить на асфальт. У меня и у самой вышибло пробки. Одно дело волки-оборотни, а другое, когда у сестры средь бела дня на людях начинается приступ непонятно чего.

— Сима, — я похлопала ее по лицу.

— Отпускает, — она дернула головой; мы сидели на дорожке, как два поддатых бомжика, и потеряно глядели друг на друга, — Что ж такое? Эти образы, они так неожиданно возникают, словно…словно мне кто-то их передает, как радиосигнал!

— И что показывают? — спросила я, помогая ей подняться, — Опять не помнишь?

— Большой особняк с колоннами и крышей-куполом, — рассказала Сима, — На этот раз я точно знаю, что это, потому что видела в Интернете. Это краеведческий музей.

— Бывшая усадьба князя Чернолесского, — кивнула я, вспомнив рассказ Тани, — Давай-ка сходим на экскурсию, пока солнце еще высоко.

— Разве выследить оборотня не важнее? — возразила Сима.

Приступ кончился, и она начала немного оживать, щеки снова посвежели.

— Это оно так, — заметила я, — Но раз уж из тебя лезет эта нереальная дурь, надо узнать, есть ли от нее польза, или тебе просто нужно к врачу.

— Умеешь ты приободрить, — укоризненно вздохнула Сима.

Я промолчала и свернула с главной аллеи на боковую, к выходу, где мы оставили машину. Кто меня бы приободрил! Я никогда еще не видела Симу такой. Когда на нее накатывало, она становилась на себя не похожа.

Усадебка была неплоха. В старое время, наверное, она вообще смотрелась как конфетка. Раньше ее окружал парк, теперь парковка. Но все равно желтый двухэтажный дом с открытой террасой по периметру и высокими арочными окнами производил впечатление. Сразу видно для князей строился, не для продавцов супермаркета.

К парадному входу вела широкая гранитная лестница ступенек в двадцать.

— Ну? — поинтересовалась я, когда мы с Симой стали подниматься.

— Что ну? — фыркнула Сима, — Я ж говорю: это тот самый дом.

Внутри особняк тоже был недурен, но чувствовалось, что это музей, а не барские хоромы. Всюду витрины с экспонатами, подсветка, ограждения да таблички "Руками не трогать". День только подбирался к середине, и посетителей было раз, два и обчелся. Мы пошли слоняться по залам почти в полной тишине. Экспозиция была не ахти какая захватывающая, но Симе было интересно, а я вяло крутила головой по сторонам.

— Смотри, какая красавица.

Пройдя зала три, мы пришли в картинную галерею, и Сима остановила меня перед женским портретом. Дама правда была первый сорт. Личико свежее, пышные каштановые волосы, на щеке родинка, или мушка. Жила, наверное, веке в восемнадцатом, носила узкое в талии платье с полуголой грудью, все блестящее и расшитое. На шее блестело колье, стоившее, наверное, как этот особняк.