Не знаю, сколько я лежала, уткнувшись лицом в грязный пол. Я снова стала воспринимать происходящее, когда под одежду забрался холод. Я продолжала лежать, не двигаясь. Каждый вздох, каждый взмах ресниц, удар сердца был болью. Мне казалось, что в моем теле нет ни одной целой косточки, ни одной не порванной жилки. Какое-то время спустя, мне удалось поднять глаза и увидеть остатки деревянного пола. На нем слабо дымилась горка праха, вонявшего серой. Я убила его. Мне удалось.

— Я убила его, — превозмогая слабость, я оторвалась от земли, приподнявшись на руках, стала на четвереньки, потом поднялась на ноги, — Дина, я убила его! Мама, я убила его!

Мне казалось, я громко кричу. На самом деле мои губы едва шевелились, невнятно выговаривая слова. Меня качало из стороны в сторону. Потолка не было. Стен не было. Дома больше не было, только дымящиеся обломки. Я сделала несколько неверных шагов вперед и увидела маму. Она сидела, прислонившись спиной к обломкам лестницы. Ее застывшие глаза смотрели на что-то за моей спиной. Я повернулась и увидела Дину. Моя сестра лежала лицом вниз, из-под ее длинных светлых волос на доски пола стекала темно-красная лужица. Я сделала еще шаг вперед, ноги подвернулись, и я упала. Сидя на земле между мамой и Диной, я посмотрела вокруг.

Было холодно. В конце улицы по железной дороге ехал поезд. Небо светлело, на востоке по краю пробивалась яркая полоска. Начинался рассвет…