– И чтобы больше никакой самодеятельности! – выговаривал я ей, обертывая мокрую, трясущуюся в ознобе Анну большим банным полотенцем. – Гриша, между прочим, вместо того чтобы выйти на связь с Джо и сообщить ему о твоем коварном замысле, весь день вместе с Князевым пас тебя. Они боялись, что ты и в самом деле зарежешь меня.

Она согрелась лишь после того, как я напоил ее горячим портвейном.

– Что это ты делаешь? – спросила она, глядя, как я извлекаю из князевской радиостанции аккумуляторы и подсоединяю контакты к сетевому адаптеру.

– Музыку будешь слушать круглые сутки, – ответил я, втыкая вилку адаптера в розетку. Послышался тихий шум.

– Ну и музыка! – недовольно сказала Анна и потянулась рукой к радиостанции. Я успел перехватить ее руку.

– Не прикасаться! – предупредил я. – Иначе собьешь настройку. Ничего здесь не крутить, договорились?

– Договорились. А для чего это?

– Сейчас мы настроены на волну, на которой Гриша якобы слышал разговор с Джо. На всякий случай проверим эту версию. Пусть рация будет все время включена на прием. Сегодня ночью, но особенно завтра утром постарайся находиться рядом с ней. И внимательно слушай все, что услышишь.

Я ночевал у альпинистов. Интуиция подсказывала мне, что после встречи с Кнышем ко мне домой или на дачу может вломиться бригада правоохранителей и безопаснее будет провести ночь в непосредственной близости от стены Сокола, где меня никто никогда не догонит.

Я поднялся раньше Князева и Гриши, с удовольствием искупался в море, так как утро было ясным и безветренным и вчерашние тучи растаяли за ночь.

Анна ждала меня, выглядывая из-за калитки. У нее было выражение лица ребенка, который разбил тарелку.

– Ну, что еще? – спросил я, заходя во двор.

– Кирилл! – проскулила она. – Ты меня убьешь!

– Настройку сбила? – предположил я.

Она отрицательно покачала головой.

– Я пропустила, о чем они говорили.

– Ну как же так, Анна! – произнес я с возмущением. – Я же просил! Когда они выходили на связь?

– Полчаса назад. Я все время была рядом, а там только шипело. Я только на минутку сбегала в душевую, а когда вернулась, они уже заканчивали разговор.

Я простонал от досады.

– Ну хоть что-нибудь услышала?

– Да! Смотри, я даже все записала дословно! – Ей очень хотелось чем-нибудь искупить свою вину.

Я взял из ее рук листок, на котором было написано:

«…КТО ОН, ОТКУДА ЗНАКОМЫ…»

«ХОРОШО. СДЕЛАЕМ ПО-ДРУГОМУ. СКАЖЕШЬ ЕМУ, ЧТО ВЫШЕЛ НА МОЙ СЛЕД, НАЗНАЧИШЬ ВСТРЕЧУ, ГДЕ ОН САМ ПОЖЕЛАЕТ, И СРАЗУ ЖЕ СООБЩИШЬ МНЕ. В 21.00 Я НА ПРИЕМЕ. А ЗАВТРА ВСТРЕТИМСЯ. ОТБОЙ!»

– Это что? – показал я на верхнюю строчку.

– Это? – Анна взглянула на листок. – А это первый человек говорил.

– Чей голос, не разобрала?

Она отрицательно покачала головой.

– Я бежала из душевой и только эти слова расслышала. Зато этого второго я записала, как стенографистка.

– Эх, Аня, Аня! – вздохнул я. – Если бы не душевая, мы бы уже знали намного больше.

Я спрятал листок в карман.

– Что мы с этого имеем? – подумал я вслух. – Кто-то из моих товарищей должен сегодня сказать мне, что вышел на след Джо, и для чего-то назначить мне встречу.

– Ну вот! – обрадовалась Анна. – А ты говоришь, что этого мало.

Я взглядом дал ей понять, что не принимаю ее защиты.

– И в девять вечера, – добавил я, – он выйдет на связь с Джо… Ну что ж, может быть, сегодня нам откроется эта таинственная вторая фигура. Только вот как мне вести себя? Искать встречу с каждым из троих? Князев собирался сегодня идти за авиабилетами – он в кассе полдня проведет. У Гриши поведение вообще непредсказуемое. Клим наверняка уже уехал куда-нибудь за товаром.

– Значит, надо сделать так, чтобы зверь сам бежал на ловца, – подсказала Анна.

– А как это сделать?

– В девять часов он должен связаться с Джо и сообщить ему о месте встречи. Значит, до девяти – кровь из носу – этот человек обязательно тебя разыщет.

– Логично.

– А потому тебе лучше всего часикам к восьми появиться там, где тебя наверняка можно найти, скажем, у альпинистов. Предупреди всех, что будешь там, что ждешь всех на большой совет. И когда пробьет девять, мы, так сказать, наглядно увидим, кто есть ху.

Я сменил гнев на милость.

– Ладно. Ты искупила свою вину. А теперь надо побыстрее позвонить Климу, пока он не уехал куда-нибудь.