Но вот в круг света ступил орк. Он был странно одет, но Дар смотрела не на его одежду, а на его обнаженный меч. Он был огромный и, судя по всему, старинный. Ковок-ма, не отрывая глаз от оружия незнакомца, медленно поднялся. Остальные орки последовали его примеру. Оружие они не вынимали, как велела им Дар. Она тоже встала вместе с орками, и незнакомец устремил на нее свирепый взгляд.

— Почему этот вашавоки жив? [3] — спросил он по-оркски со странным выговором.

Зна-ят спокойно ответил:

— Эта мать ведет нас.

— Глупец! — рявкнул незнакомый орк, — этот вашавоки должен умереть. Я убью его сейчас же.

Зна-ят выхватил меч.

— Попробуй — и ты сам умрешь.

Дар заметила, что ржавый меч незнакомого орка дрогнул. Она догадалась, что этот орк не привык сражаться. Повинуясь своему чутью, Дар встала между ним и Зна-ятом.

— Мут ла не хочет, чтобы сыновья умирали.

Незнакомый орк изумленно уставился на Дар.

— Он говорит на языке матерей!

Из мрака вышли спутники орка. Как и он, они держали наготове оружие, хотя многие были вооружены только дубинками.

— Откуда этот вашавоки знает про Мут ла? — спросил один из орков.

— Мут ла говорит с теми, кто слушает, — сказала Дар, — но одним она говорит больше, чем другим.

— Этой матери Мут ла говорит многое, — добавил Ковок-ма.

— Закон нашей верховной матери таков: все вашавоки должны быть убиты, — сказал один из орков.

— Если она так мудра, что создает законы, — сказала Дар, — то у нее хватит мудрости, чтобы изменить их. Отведите меня к ней, чтобы мы могли поговорить. Я готова повиноваться ей, и эти сыновья тоже.

— Наша Мать оставит себе твой череп, — осклабившись, проговорил орк, — от этого вашавоки исходит запах страха.

— Хай, — кивнула Дар, — я не боюсь мудрости вашей верховной матери, но я боюсь вашей глупости. А теперь покажите мне дорогу.

Орк растерялся. Вид у него был смущенный и неуверенный. Наконец он дал знак Дар и ее спутникам.

— Пойдемте, — сказал он.

Дар было страшно шагать по тропе посреди ночи, но она чувствовала, что должна идти. Ей хотелось сделать так, чтобы между орками не произошло стычки, и пока им удалось избежать этого. Тем не менее она прекрасно понимала, что вступила в рискованную, отчаянную игру. Если только верховная мать, правительница клана, не изменит закон, Дар шла навстречу собственной смерти. Ее спутники не смогут защитить ее. Она положилась всего лишь на откровенность одного-единственного орка. И если этот орк окажется таким же, как большинство вашавоки, Дар обречена.

Путь Дар в темноте был долог и тяжел. Сопровождавший ее орк сразу пошел так быстро, что к тому времени, как они остановились перед высоким горным кряжем, у Дар были в кровь сбиты ноги. Дар едва разглядела во мраке невысокую каменную постройку во впадине на склоне. Дом был не так уж мал, но его покрытая дерном крыша помогала ему сливаться с окружающими окрестностями. Дар решила, что этот дом, скорее всего, то, что орки называют палатой. Дом казался темным, но вот наконец кто-то вышел из него, и в дверном проеме мелькнул спет.

Навстречу Дар пошла высокая, крепкого сложения женщина. Она была одета так же, как орки-мужчины, но вокруг ее бедер был обернут кусок полотна в виде юбки с подолом чуть ниже колен. Голову и плечи женщины покрывала короткая накидка, ее грудь была обнажена. Когда она подошла ближе, Дар лучше рассмотрела черты ее лица.

Дар ахнула. Она видела очень похожее лицо — в том видении, которое посетило ее возле живой изгороди.

«Тогда со мной говорила не женщина-вашавоки! Это была оркская женщина!»

Теперь Дар понимала, почему ошиблась. Оркские женщины отличались от мужчин. У стоящей перед ней матери был гладкий лоб, ровные зубы, крепкое сильное тело, сложенное почти так же, как у людей. Черты лица были мягче, чем у мужчин, но при этом оставались оркскими. Выступающие надбровные дуги, нос — тонкий в переносице и сильно расширяющийся к ноздрям. На маленьком подбородке под нижней губой темнели линии орнамента татуировки.

Мать почти не смотрела на Дар. Ее взгляд был устремлен на орка, с которым она пришла.