После ликвидации СССР в 1991 г. начинается КАРАБАХСКАЯ ВОЙНА.

ВМЕШАТЕЛЬСТВО США И ДРУГИХ СТРАН

30 апреля 1991 г. — начало операции «Кольцо», осуществлявшейся советскими войсками при поддержке сил МВД Азербайджана, — результатом операции «Кольцо» была полная депортация 24 армянских сел Карабаха.

23 ноября 1991 г. — Азербайджан аннулирует автономный статус Нагорного Карабаха. 10 декабря 1991 г. — в самопровозглашенной НКР проведен референдум о независимости.

5—6 декабря 1994 г. — Сессия ОБСЕ во время Будапештского саммита. Карабахский миротворческий мандат подтвержден.

1 августа 2008 г. — американский сопредседатель Минской группы ОБСЕ раскрывает конфиденциальные подробности документа урегулирования Нагорнокарабахского конфликта. Согласно Мэтью Брайзу: «Будет проведен референдум, на котором определятся сами карабахцы» и «жители Нагорного Карабаха сами решат, пойдет ли республика под юрисдикцию Азербайджана или получит независимость». Официальный Баку, не отрицая это, заявляет лишь, что референдум в Карабахе возможен через 15 или 20 лет.

В Москве наступило наконец-то лето. На юг потянулись поезда с отдыхающими из Москвы. Напуганные беспорядками на Северном Кавказе, в текущем году москвичи решили поехать на Украину, в Крым. Там было более спокойно, чем на Кавказе. Но впечатление этого спокойствия было обманчивым. Маховик национальных конфликтов был запущен. Центробежные силы набирали обороты. Сепарация внутри страны нарастала.

В маленьком дворике возле желтого здания, где родился Герцен, было тенисто и прохладно. Студенты-филологи толпами ходили по маленькой площадке, вспоминая лекции профессоров и прочитанные по языкознанию и литературоведению книги. Учебная сессия была в разгаре. Но даже в это горячее время они живо интересовались всем, что выходило за рамки учебных предметов.

За филологическим образованием сюда приезжали со всего Союза. Портфели и рюкзаки одаренных творцов были набиты не только машинописными рукописями, но и самыми необыкновенными вещами. Кто-то догадался «притаранить» карманный радиоприемник. Через хрип и свист радиоволн диктор сообщил, что «с 29 мая по 2 июня текущего года в Москве проходит советско-американская встреча на высшем уровне. Михаил Горбачев и Рональд Рейган обменялись ратификационными грамотами о введении в действие Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности».

Двое молодых мужчин в солнцезащитных очках сидели на деревянной лавочке возле Литературного института имени Горького и вполголоса беседовали.

— Ну вот, «холодная война» закончилась, зато началась война на Кавказе, — угрюмо заметил один из студентов, худощавый и высокий светловолосый парень в модных джинсах и со спортивным рюкзачком на плече, дослушав диктора.

— Нагорный Карабах — это первая горячая точка, которая будет тлеть еще долго, — усмехнулся Роберт. — Армяне и азербайджанцы — это народы, которые всегда враждовали. И эта вражда останется всегда. Это я утверждаю как социолог. Как ученый.

На лица собеседников падала тень тополей, гордо возвышавшихся над старенькой деревянной скамейкой с облупившейся от дождя и солнца белой масляной краской. От тополей по всей территории Литинститута летел белый пух, и дворник методично поливал его водой из резинового шланга для полива цветочных клумб, так что хлопья теплого снега прибивались к асфальту и таяли.

— У нас на курсе есть люди и из Армении, и из Азербайджана, — усмехнулся студент. — Но они не враждуют. Напротив, дружат.

— А что им делить? — усмехнулся «ученый». — Призрачную земную славу? Творчество — это не земля, не деньги, не власть. Творчество в руках не подержишь. Это — миф, а не реальный ресурс. Творчество и реальность имеют между собой мало общего…

— Мало общего? — белобрысый студент вспылил. — Пять минут назад ты меня уверял, что в следующем КВН стихи о «перестройке» неуместны, поскольку слишком реалистичны. Слишком правдоподобны. И даже вычеркнул мизансцену, в которой фигурируют матрешки с лицами политических деятелей!

— Сергей, ты меня не понял! — Роберт усмехнулся, вспоминая, как они познакомились.

МОСКВА, СТАРЫЙ АРБАТ, ПРОМОЗГЛАЯ ОСЕНЬ. Горбачевская «перестройка» открыла простор для индивидуальной деятельности и кооперативов. Художники-графики, уличные музыканты и прочие непризнанные гении заполонили Старый Арбат, который вновь стал пешеходной улицей, и предлагают портреты своим клиентам. Неожиданно-ярко среди разномастных картин смотрятся русские сувениры, предназначенные для иностранцев. Едва защищенные брезентовыми крышами лотки с русской символикой, берестяными шкатулками, можжевеловыми подставками под чайники и значками советских времен.

На шатких перекрытиях самодельных лотков болтаются рыжие лисьи хвосты и песцовые шкуры. Роберт идет по Арбату, и ветер прибивает к его лицу колючий мех воротника спортивной куртки — «аляски». Его внимание привлекает лоток с матрешками. Политические деятели Советского Союза — Ленин, Сталин, Хрущев, Брежнев красуются на деревянной лакировке. Роберт подходит к лотку, усмехается тому, что Ленин и Сталин стали модными брендами, товарными марками. Высокий и худощавый продавец с белобрысыми вихрами, курчавыми, как у Есенина, предлагает купить «три в одном» — три матрешки с лицами Ленина, Маркса и Энгельса, точь-в-точь как на известном плакате, что украшает стену ГУМа во время первомайской демонстрации.