Роберт разглядывает матрешки и переводит взгляд на ернически улыбающееся лицо белобрысого продавца. Почему-то в этот момент к нему приходит осознание того, что Советский Союз неминуемо рухнет. Вот она, наглядная инверсия ценностей. Конфликт цивилизаций, упакованный в одну матрешку!

Наряду с внешней «холодной войной» шла и внутренняя холодная гражданская война, в которой партия диссидентов, похоже, победила. Роберт взглядом знатока разглядывает лакированные лица, приценивается. Вихрастый продавец обещает заметно уступить, если покупатель возьмет матрешки оптом. Роберт понимающе кивает, сувениры выполнены качественно и ему они пригодятся — на подарки. Особенно порадуются его американские коллеги-социологи, те самые, на гранты которых он проводит свои «научные исследования» и благодаря которым периодически уезжает на Дикий Запад. Роберт достает помятую стодолларовую купюру. Белобрысый продавец с благодарностью в глазах берет ее и одновременно подозрительно морщится: настоящие ли это деньги? Откуда у советского гражданина доллары? Ведь хождение валюты в Союзе запрещено. Кто этот странный покупатель, только что одной купюрой обеспечивший продавцу матрешек безбедное существование на целый месяц?

— Да оставьте, пожалуйста, бдительность операм. Люди, будьте доверчивы] — усмехнувшись, говорит странный покупатель, понимая, что его стодолларовая купюра не на шутку напугала бедного продавца.

И тут происходит невероятное. Продавец, едва не уронив при упаковке одну из матрешек, внимательно вглядывается в покупателя и медленно, почти по слогам произносит:

И пускай это время в нас ввинчено штопором, И пусть сами мы в нем до предела заверчены, Но оставьте, пожалуйста, бдительность операм. Я люблю вас, люди. Будьте доверчивы!

— Да, это Александр Галич, — кивает головой Роберт. — А я смотрю, вы любите Галича почти так же, как и я… Хороший человек был. И так нелепо погиб! Ровно десять лет назад. Многие его сегодня вспоминают. В эти осенние дни. Как он родился «под знаком лицея», 19 октября…

— Именно, — перебивает странный белобрысый продавец. И неожиданно цитирует:

Облака плывут в Абакан. Не спеша плывут облака. Им тепло, небось, облакам. А я продрог насквозь, на века!

Я подковой вмерз в санный след, В лед, что я кайлом ковырял! Ведь недаром я двадцать лет Протрубил по тем лагерям.

— Ого! — удивленно восклицает Роберт. — А мы, похоже, с вами единомышленники.

— Похоже, — сдержанно кивает продавец матрешек.

— Мне нравится Галич и другие поэты… которых раньше считали диссидентами. Которые вынуждены были уехать на Запад, — развивает свою мысль Роберт. — Слава Богу, в мире есть справедливость! Я читал, что Бродскому дают Нобелевскую премию за 1987 год. Вы в курсе?

— Нет, — ошарашенный продавец вежливо протягивает покупателю матрешки, аккуратно сложенные в серую картонную коробку. — Обожаю Бродского! Великий человек! Гениальный поэт! Я и сам пишу стихи, собираюсь поступать в Литературный институт… Вот только боюсь, вольнолюбивые поэты там не нужны…

— Перестройка многое изменила! — самодовольно кивает Роберт и поправляет теплый меховой воротник «аляски». — Значит, пишете стихи? Любопытно. А поэмы… ироничные… в стиле ваших матрешек… сумеете? С политическим подтекстом…

Продавец задумывается, словно взвешивает на невидимых весах «за» и «против».

— Нам есть о чем поговорить, — наконец решительно заявляет поэт-матрешечник, встряхнув белобрысыми вихрами. — Меня зовут Сергей.

— Мое имя — Роберт. Просто Роберт. Будем знакомы.

— Вот на этой самой улице, на Старом Арбате, несколько лет назад развернулись исторические события… Был, как сегодня, холодный осенний день, морозный и ветреный. В этот день проходил скандальный митинг против ввода советских войск в Афганистан. Я рулил этим митингом, и как время показало, мы были правы… Мы шли к зданию МИД на Смоленской площади с плакатами. Потом многих из нас бросили в тюрьмы… О, если у вас есть время, я вам расскажу и покажу подробно, как это было…

— Конечно. С удовольствием.

Так они познакомились. Социолог Роберт быстро нашел «работенку» диссиденту Сергею Алмазову: писать политические пародии в стихах. В основном, на все то, что в Союзе считалось «вершинами». Меткое перо Сергея Алмазова громило прежние идеалы направо и налево: его ядовитые строки низвергли с Олимпа общественных ценностей Ленина и Сталина, Маркса и Энгельса, Хрущева и Брежнева, Фиделя Кастро и других известных коммунистических лидеров… С подачи Роберта эти стихи веером рассылались в либеральные газеты и журналы. Перестройка массового сознания набирала обороты. Слова Роберта оказались пророческими. Все то, что когда-то казалось запретным и неприемлемым, теперь стало модным и героическим. На вступительных экзаменах в «Литуху» Сергей Алмазов громогласно рассуждал о «советском тоталитаризме» и вперемежку с собственным витиеватым творчеством лихо цитировал А. Галича:

И сух был хлеб его, и прост ночлег, Но все народы перед ним во прахе, Вот он стоит — счастливый человек, Родившийся в СМИРИТЕЛЬНОЙ рубахе!

Свершилось невероятное — Сергея приняли в институт. Юмористические странички либеральных газет и журналов были заполнены его ядовитыми ироничными пародиями на советский строй. С торговлей матрешками на Арбате Сергей «завязал», теперь ему на жизнь вполне хватало и гонораров из рук Роберта. Молодой студент Литературного института оказался весьма «писучим». Он стал незаменимой «шестеренкой» мощной, но еще невидимой политической системы — партии западников и агентов влияния, которая уже рулила Союзом и даже приступила к демонтажу советской страны.