Взяв портфель, Виктор вышел из дому заблаговремен­но, чтобы перед школой прогуляться. На улице ему почти сразу же попался навстречу Мигунов. Они пошли рядом, и Гришка сначала посочувствовал Виктору, назвал Глеба Анисимовича «мужиком лукавым», а потом признался, что сам сейчас «погибает» – по ночам так тянет закурить, что он часами лежит без сна.

– Вообще-то я бы не выдержал – плюнул и опять закурил, – но для Инки это был бы такой удар... – про­изнес он, доверительно понизив голос после «но», – что я... ну, нельзя.

Затем, не делая паузы, Мигунов пропел частушки, ко­торые он с приятелем сочинил прошлым летом. После каждого куплета он победно смеялся и спрашивал: «Ерунда, да?» Виктор кивал и боялся, что это выглядит поощрением. На самом деле он лишь соглашался с тем, что Гришка напевает ерунду. И, слушая эту развязную ерунду, глядя в смеющийся рот Мигунова, думал о том, как странно, что Гришка небезразличен Инне и может нанести ей удар, причинить боль, тогда как любой посту­пок Виктора, наверно, ничем ее не затронет.

Они пришли в школу к звонку.

Ни на истории, ни на алгебре Женька с Виктором не успели перемолвиться ни словом. Только на большой пе­ремене они вместе вышли из класса, и, едва заговорили, их тут же перебил голос Матвеева, который возвещал по школьному радио:

– ...Победителями конкурса являются: ученики деся­того класса Пустовойт и Динабург, а также восьмикласс­ница Люда Семенова. Завтра они выступят перед на­шим микрофоном.

После этого зазвучал «Марш энтузиастов».

В сущности, тут не было для Виктора ничего нового и ничего неожиданного. Но это было напоминание о том, что со вчерашнего вечера его, Виктора, повело не по той стезе, и Люду Семенову повело по другой, но тоже не той стезе, и движение это продолжается.

«Марш энтузиастов» не вызвал в нем всегдашнего от­звука: прилива сил и знакомого радостного волнения. Про себя он отметил это с таким же беспокойством, с каким вчера на миг ощутил, что его не увлекает разговор об Инне...

– Да будет же на твоей улице праздник! – прокричал над его ухом Старков с заражающей бодростью и уве­ренностью.

И почти одновременно пронесся из учительской в класс Матвеев, на бегу крича:

– Физик заболел! Вы! Физик заболел!..

Виктор не раз замечал, что в такие минуты старше­классники мало чем отличаются от младших ребят.

В этот раз и у него в голове мелькнуло только, что можно сейчас уйти, а последний урок – пропустить... Виктор опрометью бросился в гардеробную...

В переулке он едва не столкнулся со своей матерью, Флорой Александровной, шедшей, как видно, в школу разузнать об Алешиных успехах. Виктор вовремя пере­шел на противоположный тротуар и, разминувшись с нею, стал быстро удаляться от школы, гадая, какой и как скоро наступит для него праздник...

Когда он вернулся домой, то застал, как вчера вече­ром, пустую квартиру. Почему-то ему пришло на ум до­ждаться прихода домашних, притаясь, не зажигая света, и услышать, о чем они будут говорить, когда его нет; считая, что его нет. Это желание не имело ничего общего с любопытством Тома Сойера, которого интересовало, что о нем говорят. Виктора (особенно в Алешином возра­сте) занимало совсем иное: как живут люди, что проис­ходит там, где его нет. Это казалось ему таинствен­ным. Спрятавшись, он желал увидеть, как течет жизнь там, где его нет. Где его как бы нет.

В нем опять проснулось это когда-то угасшее любо­пытство... Но неожиданно его сморило, и он заснул на краю своей кровати.

Он спал, почти вися между стеной и матрасом, укры­тый легким покрывалом так, что кровать казалась со сто­роны не очень аккуратно застланной, но пустой.

V

Виктор спит и не слышит, как приходит Флора Алек­сандровна, как потом раздается в прихожей звонок и Флора Александровна говорит Алеше, вернувшемуся из музыкальной школы:

– Алеша, скорей к роялю, ты еще сегодня не играл.

– Мама, я сегодня не успею поиграть, ко мне придет один мальчик, – возбужденно отвечает Алеша, бросая в кресло папку с нотами, а на папку – пальто.

– Какой мальчик? Зачем?

– Ну, один мальчик из нашего класса. В гости, – отзывается на ходу Алеша.

Но Флора Александровна спрашивает настойчиво:

– Он у нас раньше бывал? Я знаю его?

– Нет. Потому что он из параллельного...

– Ты, по-моему, сказал «из нашего». Как его фа­милия?

Не сразу и неохотно Алеша роняет:

– Тушнов...

– Это тот самый мальчик, который тебя... – Флора Александровна поражена.

– Да. Мама, ничего ему не говори! Обещаешь? Хо­рошо, мама? Не будешь ему про это напоминать?

– Значит, ты пригласил к нам именно того, кто тебя...

– Мама, я тебя умоляю ему не напоминать! – произ­носит Алеша моляще, но и чуть капризно.

– Хорошо, – говорит Флора Александровна уже спо­койно. – Но, пока он не пришел, позанимайся немного.

– Я же ничего не успею...

– Иди! А зачем он все-таки придет?