Она еще раз оглядела вестибюль.

— Что это значит? — запротестовал я. Ты хочешь сказать, что это существо в озере было живым чудовищем? Ты хочешь сказать, что в этом лагере наши жизни действительно в опасности?

— Я… я не знаю, — заикаясь, проговорила она. — Я знаю только, что…

Ее голос оборвался. Я проследил за ее взглядом. Она смотрела на видеокамеру, которая была установлена у входа в вестибюль.

— Я не могу больше ничего сказать, — прошептала она и, развернувшись, побежала к другому выходу из вестибюля.

Я хотел было побежать за ней, но остановился, потому что услышал знакомые голоса:

— Ты должен позвонить своим родителям. — Это был голос Криса.

— Нет, я не могу. Мне слишком страшно, — ответил голос Джека.

Джек?..

Я влетел в комнату, рядом с которой стоял.

— Ты должен позвонить родителям! Ты не можешь позволить им это сделать! — настаивал Крис.

— Ни за что! Ты же знаешь, что тогда со мной будет. Он… — Джек остановился, увидев меня.

Они оба, не отрываясь, смотрели в мою сторону.

Я понял, что помешал какому-то серьезному разговору. Но мне было наплевать.

— Джек! — заорал я. — Это был ты? Под водой? Это ты пытался меня утопить?

— Что? — Джек недоуменно взглянул на меня. — Ты в своем уме? По-моему, ты перегрелся.

— Тук, тук! — Крис постучал по моей голове. — Там что-нибудь есть?

Я отпихнул его руку.

— Перестаньте прикидываться дурачками! — не отступал я. — Ты купался в озере сегодня утром? — напирал я на Джека.

— Никак нет! — бодро ответил он. — Сегодня хором я взмахнул руками и улетел на Юпитер.

— Прекрати эти шуточки! Я хочу знать правду. Что здесь происходит? Я знаю, вам обоим это известно. И вы должны мне сказать!

Крис и Джек быстро переглянулись. Потом Джек схватил меня за волосы и притянул к себе.

— Уже слишком поздно, — прошептал он мне на ухо.

— Что? — не понял я.

— Слишком поздно, — повторил Джек. — Все уже началось. От нас ничего не зависит.

— Я…я не понимаю, — заикаясь, прошептал я. — Вы должны мне рассказать.

И вдруг я понял, что они смотрят не на меня, а куда-то мимо меня и явно боятся того, на что смотрят.

Я обернулся и увидел Алонзо, который наблюдал за нами. Его странные серые глаза превратились в узенькие щелочки. Шрам зловеще пульсировал над бровью.

Крис сделал шаг назад.

— Мы ничего не говорили! — прокричал он Алонзо.

— Мы ничего ему не сказали! Правда! — подтвердил Джек, и его лицо стало белее белоснежной салфетки.

— От вас одни неприятности, — пробормотал Алонзо сквозь стиснутые зубы. — Я, кажется, уже предупреждал вас.

— Нет… пожалуйста! — взвыл Джек.

— Вы должны нам верить! — взмолился Крис. Алонзо нахмурился и сделал знак, чтобы они убирались. Потом с усмешкой повернулся ко мне:

— Ты тоже получишь по заслугам. Прекрати создавать проблемы.

— Что? Проблемы? — выдохнул я в полном недоумении.

— Я присматриваю за тобой, — предупредил Алонзо. — Третий бокс — счастливый бокс, — добавил он и, смеясь, пошел прочь.

На ужин нам приготовили что-то, напоминающее тушеное мясо. Но мне совсем не хотелось есть.

Тайлер вошел в столовую в компании своих новых друзей. Они смеялись и шутили. Мередит и Элизабет остановились около моего столика и поинтересовались моим состоянием.

Я ответил, что чувствую себя вполне нормально. Что я еще мог сказать?

Я воткнул вилку в лежащий на тарелке кусок мяса и задумался: что же происходит? «Лагерь ужасов» по своей природе должен быть забавным, сказал я себе. Но мне здесь совсем не весело. Хуже того: я так напуган, что не могу наслаждаться тем, что меня окружает.

Может быть, я просто трус?

Нет, решил я. Здесь чувствовалась настоящая опасность. Настоящий кошмар.

Здесь происходит что-то очень жестокое.

Я посмотрел через стол на Джека и Криса. Они сидели, склонившись над тарелками, и молча ели свой ужин. И ни одного слова — ни друг с другом, ни с окружающими.

Они знают, что происходит в этом лагере, понял я, и они тоже в ужасе.

Мне хотелось позвонить родителям и рассказать, что в этом лагере что-то не так. Пусть они приедут и заберут нас с Тайлером до того, как случится что-нибудь ужасное.