— А доказательства.

Пришедший вынул из внутреннего кармана какие-то бумажки и молча бросил их на стол.

Все встали со своих мест и нагнулись головами над зловещими клочками.

Русобородый председатель сел на место и сказал:

— Ввиду особенной серьёзности положения, нужно с возможной быстротой реагировать на это дело.

— То есть? — спросил человек в куртке и пенсне, сидевший позади него.

— То есть объявить выговор, — иронически сказал председатель, пожав плечами на наивность такого вопроса. Потом, сделавшись серьёзным, прибавил: — Вопрос только в том: кто, где и как?

Наступило тяжёлое молчание.

— Итак, первый вопрос, товарищи: к т о?

— Я, — сказал Шнейдер.

— Хорошо… Ещё кто? Одного мало.

Все сидели, оглядываясь друг на друга.

— Товарищи, скорее, он может прийти каждую минуту.

— Давайте уж я, — сказал человек в солдатской стёганой куртке.

— Оружие есть?

— Само собой, — проговорил тот, пожав плечами.

— Теперь: где и как?

— Как — это известно, а вот где — это вопрос.

— Я спрашиваю, к а к — не в том смысле, а каким образом н а п р а в и т ь его туда, куда нужно.

— Командировать, положим, хоть в Озерки для переноса нашей типографии. Для этого как раз нужно ночное время, то есть сегодня же.

— Принято?

— Ладно.

— Теперь ещё одно слово. Будет хуже, если он нас предупредит… явится сюда с «компанией»…

И как бы в ответ на это раздался условный звонок три раза.

Все невольно оглянулись в сторону двери.

— Товарищи, не делайте страшных лиц, — сказал председатель торопливо и, вынув из кармана колоду карт, сказал: — Кладите деньги на стол.

Но в это время дверь открыли и в комнату вошёл весёлый и добродушный Макс.

— Что, испугались, а я ключ забыл, — сказал он, бросая шапку издали на окно.

— Да, мы уж тут на всякий случай маскировку сделали.

— Свежие новости, товарищи! — Макс привычным жестом своего человека взял свободный стул и подставил его к столу рядом с председателем.

— Ты всегда молодец на это.

— Ещё бы не молодец! — И пришедший хлопнул по плечу русобородого председателя, который добродушно улыбнулся на эту фамильярность доброго товарища.

— В чём же дело?

— Дело в том, что предполагается стянуть в город казачьи части, даже самоё Дикую дивизию… Начальником охраны города уже не генерал Чебыкин, а полковник Павленко… Отсюда явствует, что дело подавления революции переходит в руки военных властей. Нас, так сказать, повысили в чине.

Председатель, одной рукой держась за свою сильно растущую бороду, как бы с живым интересом слушал, повернувшись лицом к сидевшему рядом с ним Максу.

— А ты молодец раздобывать сведения, — сказал он наконец.

— А ты как же думал? — сказал Макс.

Оживлению докладчика странно противоречило неприятно тяжёлое молчание всех находившихся в комнате. Одни сидели, повернувшись боком к столу, и не смотрели на говорившего, другие курили, изредка поднимая на него глаза и сейчас же отводя их. И он никак не мог поймать ни одних глаз, которые бы не ускользали от него. Только сухое лицо Шнейдера с его жёсткими, мелко кудрявыми волосами было спокойно-неподвижно, и его серые глаза, не отвечая на оживление докладчика, прямо смотрели на него. Было заметно, что это лицо действовало неприятно на Макса, но он делал вид, что не замечает тяжёлого взгляда этих серых глаз.

— Что же ты предлагаешь? — спросил председатель, как бы дружески положив свою большую руку на плечо говорившего.

— Я предлагаю усилить связь с войсками. Соберёмтесь здесь или ещё где-нибудь в следующую пятницу, и я приведу товарищей из Семёновского полка.

— А почему непременно в пятницу?

Макс насторожился.

— Просто так… можно и в другой день. Они наладят нам связь с целым полком.

Чем дальше говорил Макс, тем чаще у него мелькала в глазах едва заметная тревога, главным образом потому, что глаза всех убегали от него, и он стал иногда испытывающие оглядывать всех. Один раз даже сказал:

— Что вы это все какие-то странные… невесёлые?

— Отчего же быть особенно весёлым?… Провалов, как т е б е и з в е с т н о, очень много в последнее время. Ведь это ты такой жизнерадостный, что на тебя ничего не действует.

— Что ж, революция такое дело, без жертв не обойдёшься. Нос на квинту вешать нечего.

— Да, без жертв не обойдёшься…

Макс опять бросил на председателя тревожный взгляд, уловив странность его интонации.

— Мы сейчас обсуждали тут самый больной наш вопрос, — сказал председатель, застёгивая ворот гимнастёрки. — У нас с техникой слабо. К 9 января и к открытию Думы мы совсем не могли выпустить листовок. Сейчас мы получили станок… он в Озерках, его необходимо сегодня же переправить сюда, потому что там, кажется, есть возможность провала. Мы сейчас выбрали для этой операции товарищей: Шнейдера, Лебедева и… тебя.