И тут девушка громко охнула, сама того не ожидая. Она никогда бы не подумала позвать его на помощь. Просто удивилась, услышав сначала свист стрелы, а потом болезненный укол в плечо. К счастью, наконечник только задел ее и вонзился в ближайшее дерево, а Милисент, не веря собственным глазам, уставилась на кровавое пятно, расплывшееся на плаще.

Но тут Вулфрик обернулся, и она мгновенно оказалась в его объятиях. Его громовой клич «К оружию!» тут же собрал вокруг воинов и рыцарей.

Милисент безуспешно пыталась выпутаться из просторного плаща, чтобы высунуть хотя бы голову. Невозможно. И конь мчался галопом, так что не стоило стараться.

Голова ее немного кружилась, а от усилий высвободиться становилось только хуже. С каждым толчком рука болела все сильнее.

Безумная скачка к замку все продолжалась, и к тому времени как они остановились у подъемного моста, Милисент впервые в жизни лишилась чувств, — не от боли, которую обычно терпела до последнего, а от потери крови. И поскольку ее почти полностью скрывали складки плаща, Вулфрик не заметил, что багряные капли то и дело срываются и падают на землю.

— Почему этот чертов лекарь не идет? — бушевал Вулфрик. — Где его носит?

— Наверное, потому, что я за ним не посылала, — преспокойно ответствовала Джоан.

— Это первое, что ты должна была сделать! Займись этим, да побыстрее!

Милисент попробовала открыть глаза, уверить их, что все хорошо, но так и не нашла сил. В ушах стоял такой звон, что она почти оглохла. Нужно хоть немного поспать, чтобы отдохнуть и окрепнуть, но рука невыносимо ныла.

— Попробуй привести его и найдешь дверь запертой, — предупредила Джоан. — Он только навредит Мили! Взгляни! Из нее и так вытекла почти вся кровь, а он наверняка примчится со своими пиявками! Я сама позабочусь о сестре.

— Что за вздор…

— Думай как хочешь, но по нашему с Милисент опыту я знаю, что пиявки помогают вылечить лихорадку или горячку, но при ранах и увечьях даже вредны. Более того, они высасывают слишком много крови. Пойми, моя сестра ненавидит лекарей и не поблагодарит тебя за то, что привел их сейчас, когда она слишком слаба, чтобы обороняться от этих кровопийц!

— Мне не нужна ее благодарность. Я лишь хочу ее выздоровления, — процедил Вулфрик.

— В таком случае предоставь мне ухаживать за сестрой. А если хочешь помочь, скажи отцу, что рана легкая и что Милисент через несколько дней поправится.

Вулфрик поколебался, но наконец спросил:

— Ты известишь меня, когда ей станет лучше?

— Разумеется.

— Я хочу видеть ее, когда она очнется.

— Как только Милисент согласится с тобой встретиться.

Вулфрик надменно дернул плечом.

— Я не нуждаюсь в ее позволении. Позовешь меня, и все.

И, уходя, громко хлопнул дверью: очевидно, Джоан все-таки вывела его из себя. Милисент так и не подняла ресниц, чтобы убедиться, ушел ли Вулфрик. Но сумела разлепить ссохшиеся губы.

— Не… не зови его, — попросила она.

Нежная рука сестры легла на ее лоб, в ушах прозвенел мелодичный голосок:

— Ш-ш-ш… я целую неделю буду отвечать ему, что ты спишь. Не настолько же он груб, чтобы тревожить твой сон.

— А… если… настолько?

— Не волнуйся, я позабочусь, чтобы он здесь не показывался. А теперь приготовься. Хорошо, что ты не успела прийти в себя, пока я накладывала швы, но теперь нужно перевязать.

— Сколько?

Джоан мгновенно сообразила, о чем спрашивает сестра.

— Шесть швов, — вздохнула она. — Я старалась не оставить ни единой складочки.

Милисент непременно улыбнулась бы, если бы это не требовало таких усилий. Теперь Джоан будет трястись над сестрой, пока та не поправится.

Она почти засыпала, но что-то побудило ее спросить:

— Его нашли?

И снова Джоан не потребовались объяснения.

— Пока нет. Когда я уезжала с поляны, папа во главе целого отряда пустился на поиски. Он просто взбешен, Мили, и недаром. Как мог один из наших охотников оказаться столь беспечным?

— Это не охотник… и не случайность, — едва выговорила Милисент, путаясь в словах. — Кто-то… хочет моей смерти.

— Вулфрик поставил стражу за дверью… нет, не тревожься. Не для того, чтобы держать тебя в спальне. На случай, если кто-то попытается ворваться без позволения, — шептала Джоан, словно боясь, что часовые услышат ее и донесут Вулфрику. — Он принял близко к сердцу все, что ты сказала.