Настала очередь Вулфрика удивляться, когда Милисент вернулась в зал в женском наряде. Девушка едва не лопнула от досады. Позволить остальным диктовать ей, причем всего лишь взглядом?! Уж это слишком! И так будет всю жизнь… если она не послушает совета Джоан и не попытается завоевать благосклонность или хотя бы снисходительность мужа.

Поездка в Шеффорд заняла вдвое больше времени, поскольку пришлось взять с собой еще и телегу с багажом. Поэтому и добрались они, когда уже стемнело. В суматохе, вызванной прибытием Фитц-Хью, Милисент удалось проскользнуть в комнату незамеченной, чему весьма способствовал длинный плащ с капюшоном.

Однако Джоан все-таки увидела сестру и немедленно появилась в спальне вслед за ней. Бедняжка, очевидно, совсем измучилась: бледное, расстроенное лицо и покрасневшие глаза красноречиво говорили о том, что ей пришлось пережить.

— Как Вулфрик сумел столь быстро тебя обнаружить? Господи, Мили, мне так жаль! Когда он догадался о том, что мы поменялись местами, и начал орать на меня, требуя сказать, где ты, я не выдержала и упала в обморок. Он просто взбесился, Мили. Но я не проговорилась… по крайней мере мне так кажется.

Милисент обняла сестру.

— Знаю, родная, знаю! Вот всем виновата я. Сама обо всем разболтала, хоть и неумышленно.

— Как это?

— На прошлой неделе я под видом леди Джоан Криспин попробовала выйти во двор без проклятого эскорта, который вечно топает за моей спиной, но наткнулась на сэра Реймунда. Он желал потолковать с тобой о человеке, в которого я влюблена. Я не выдала имени Роланда, но поскольку была в твоем обличье, не могла грубо отделаться от Реймунда. Поэтому и объявила, что сестра не открыла мне, кто он, но прозвала рыцаря кротким великаном. Вулфрик, разумеется, знаком с Фитц-Хью, поскольку сэр Ранульф — вассал сэра Гая, и в два счета разгадал загадку. Кто еще знает о моем побеге?

— Немногие. Остальные думают, будто ты ухаживала за больной сестрой, а я, спустившись сегодня вниз, сетовала на то, что ты слегла с тем же недугом. Те, кто видел тебя в замке, посчитали, будто ты выздоровела, если, разумеется, узнали тебя. Я сама с трудом догадалась, что это ты.

— Вряд ли Вулфрик хочет, чтобы стало известно о моем исчезновении, — кивнула Милисент, — так что ты неплохо придумала сослаться на болезнь.

— Я видела с вами сэра Роланда. У тебя было время предложить ему обвенчаться?

Милисент со вздохом объяснила, как обстоят дела.

— Жаль, что я не разобралась в своих чувствах к нему до того, как помчалась в Клайдон, — закончила она. — Стоило бы сразу ехать к отцу и… Ах, все равно ничего бы не вышло! Вулфрик заверил, что, пока считает меня своей — пусть даже отец согласится расторгнуть контракт и выдать меня за кого-то другого, — мой муж не проживет долго.

Джоан широко распахнула полные страха глаза.

— Он так сказал?

— Пригрозил.

— Это звучит… очень романтично.

— А по мне, так чистое безумие, — мрачно буркнула Милисент.

— Нет, это доказывает, как он желает тебя, несмотря ни на что. Настоящий рыцарь!

— Клянусь, Джоан будь у тебя возможность, нашла бы хорошие стороны даже в гадюке!

— Ну и что! Его очевидное желание — это хороший признак!

— Чувство собственника, теряющего ценную вещь, ничего больше! Это не означает, что он испытывает ко мне хотя бы некое подобие нежности!

— Разумеется, нет, пока ты упрямо отказываешься увидеть истину.

— Ну почему мы спорим?

Джоан вздохнула и опустилась на кровать.

— Потому что это лучше, чем плакать? — жалобно предположила она.

Милисент устроилась рядом с сестрой.

— Из-за этого уж точно плакать не стоит. Я знаю, когда пора перестать биться головой о стену. Мне больше не осталось ничего, кроме как стать его женой. Но я не позволю ему раздавить себя. Все будет хорошо, сестрица… честное слово.

— Но раньше ты так не считала.

— Теперь у меня появилась надежда. Те усилия, которые я прилагала раньше, чтобы избежать этого брака, теперь пойдут на то, чтобы убедить Вулфрика принять меня такой, какова я есть, и не слишком усердно пытаться изменить мой характер.

— Не знала, что ты сдашься с таким достоинством, — улыбнулась сестра.

Милисент тут же столкнула ее с кровати и, не обращая внимания на обиженные вопли, презрительно фыркнула:

— Фи, кто это тут говорит о сдаче?!