Изидор с беспокойством озирался по сторонам.

– Вы не догадываетесь? – спросил он.

– Нет.

– Я встретил этого человека на дороге, он очень беспокоился, что с вами произошло несчастье, и шел в Париж пешком.., я посадил его позади себя на коня и привез сюда.

– Уж не о Питу ли вы говорите?

– Нет, доктор, я имею в виду вашего сына, Себастьена.

– Себастьена!.. – вскричал Жильбер. – Да где же он? И он торопливо обшарил взглядом каждый уголок большой гостиной.

– Он был здесь; он обещал меня подождать. Верно, дворецкий, которому я его поручил, не хотел оставлять его одного и увел с собой В эту минуту вошел дворецкий. Он был один.

– Что сталось с молодым человеком, которого я оставив здесь? – спросил Изидор.

– С каким молодым человеком? – переспросил дворецкий.

Жильбер прекрасно умел владеть собой. Его начала бить дрожь, однако усилием воли он взял себя в руки.

Он подошел к дворецкому.

– О Господи! – прошептал барон де Шарни, чувствуя, как в душе его зашевелилось беспокойство.

– Ну, ну, сударь, – не теряя хладнокровия, проговорил Жильбер, – постарайтесь вспомнить.., это мальчик.., мой сын.., он совсем не знает Парижа и если, не дай Бог, он вышел из дворца, то, не зная города, он рискует потеряться.

– Мальчик? – переспросил лакей, входя в гостиную.

– Да, мальчик, почти юноша.

– Лет пятнадцати?

– Да, да!

– Я видел, как он бежал по коридору за дамой, вышедшей от ее величества.

– Не знаете ли вы, кто была эта дама?

– Нет, у нее была опущена на лицо вуаль.

– А что она делала?

– Мне показалось, что она убегала, а мальчик пытался ее догнать и кричал: «Сударыня!» – Давайте спустимся вниз, – предложил Жильбер, – привратник нам скажет, выходил ли он на улицу.

Изидор и Жильбер пошли тем же коридором, по которому час тому назад прошла Андре, преследуемая Себастьеном.

Они подошли к двери, выходившей во двор Принцев, и стали расспрашивать привратника.

– Да, я видел женщину, она шла так быстро, будто за ней гнались, – отвечал тот. – За ней бежал мальчик. Она села в карету, мальчик бросился следом и подбежал к дверце.

– Что было дальше? – спросил Жильбер.

– Дама втащила мальчика в карету, расцеловала его, дала кучеру адрес, захлопнула дверь, и карета укатила.

– Вы запомнили адрес? – с беспокойством спросил Жильбер.

– Да, запомнил: «Улица Кок-Эрон, номер девять, первые ворота со стороны улицы Платриер». Жильбер вздрогнул.

– Да ведь там живет моя невестка, графиня де Шарни! – заметил Изидор.

– Это – рок! – прошептал Жильбер. В те времена люди были слишком философски настроены, чтобы сказать попросту: «Это – судьба!» Потом он едва слышно прибавил:

– Должно быть, он ее узнал.

– Ну что ж, – молвил Изидор, – едемте к графине де Шарни Жильбер понимал, в какое положение он может поставить Андре, если явится к ней с братом ее мужа.

– Сударь! – молвил он. – С той минуты, как мой сын оказался у графини де Шарни, ему ничто не угрожает. Я имею честь быть с ней знакомым и полагаю, что вместо того, чтобы сопровождать меня туда, вам бы лучше отправиться в путь. Судя по тому, что я узнал от короля, я могу предположить, что именно вас посылают в Турин.

– Да, сударь.

– Позвольте вас поблагодарить за то, что вы сделали для Себастьена; а теперь не теряйте времени и отправляйтесь в путь.

– Доктор! А как же…

– Раз отец мальчика говорит вам, что оснований для опасений нет, можете ехать. Где бы теперь ни находился Себастьен, у графини де Шарни или в другом месте, можете не беспокоиться: мой сын отыщется.

– Ну, раз вы так хотите…

– Я прошу вас об этом.

Изидор подал Жильберу руку, тот пожал ее с сердечностью, обычно ему не свойственной, когда ему приходилось иметь дело с аристократами. Изидор возвратился во дворец, а Жильбер дошел до площади Карусели, пошел по улице Шартр, пересек площадь Пале-Рояля, двинулся вдоль улицы Сент-Оноре, и, затерявшись на минуту в лабиринте маленьких улочек, ведущих к Центральному рынку, он, наконец, оказался на перекрестке двух улиц.

Это были улицы Платриер и Кок-Эрон.

С обеими этими улицами у Жильбера были связаны страшные воспоминания; не раз случалось, что, оказываясь на том самом месте, где он находился сейчас, он чувствовал, как бешено начинало колотиться его сердце; он будто сомневался, по какой из этих двух улиц ему пойти, и, наконец, решительно зашагал по улице Платриер.

Дом Андре, тот самый дом номер девять, был ему хорошо знаком; итак, он не остановился у этого дома не потому, что боялся ошибиться. Нет, было ясно: он ищет предлог, чтобы проникнуть в этот дом, а не придумав предлога, он пытается найти способ пробраться внутрь.