— Это верно, — согласился Хенли и посмотрел прямо в глаза собеседнику. — Я буду непосредственно заниматься спуском и подъемом вашей субмарины, мистер Питт. Поэтому хотелось бы заранее выяснить, нет ли у вас каких-либо замечаний или пожеланий? Мои помощники неплохо разбираются в электронике и подводном снаряжении, так что подумайте, пока есть время.

— Есть одно пожелание, — сказал Питт после небольшой паузы.

— Слушаю вас?

— Не могли бы вы быстренько перекрасить «Си дог-2»? Бирюзовые цвета НУМА будут слишком заметны на мелководье.

— В какой цвет? — лаконично осведомился Хэнли.

— Думаю, лучше всего подойдет темно-зеленый. Чтобы сливался с водой в гавани.

— На рассвете велю своим ребятам заняться покраской, — пообещал Хенли; повернувшись, он прислонился спиной к поручням, задумчиво глядя на клубы дыма, вырывающиеся из черной трубы лесовоза. — А вам не кажется, что было бы проще использовать для операции какую-нибудь роботизированную систему с дистанционным управлением? Я слышал, у вашей конторы такие штучки имеются.

— Да, такие игрушки в нас есть, — с улыбкой подтвердил Питт, — но в данном случае они не годятся. Площадь обследуемой поверхности слишком велика, чтобы доверить съемку машине. Человеческий глаз способен уловить много больше, чем объектив видеокамеры. Да и подводные манипуляторы «Си дог-2» могут оказаться полезными.

Хенли достал старинные карманные часы на цепочке, прикрепленной к поясу, откинул крышку и озабоченно покачал головой.

— Пора заняться делом, — пояснил он. — Мы уже вышли в открытое море, и теперь моя обязанность ввести новую программу в навигационную систему и машинный контроль, чтобы увеличить скорость до предела.

— Но мы и так даем узлов десять, куда же больше? — удивился Питт.

— Это только для отвода глаз, — ухмыльнулся Хенли. — На виду у посторонних — в порту или при встрече в море с другими судами — «Орегон» всегда выглядит старой посудиной, пыхтя-щей из последних сил, чтобы выжать эти самые десять узлов. На самом же деле в машинном — два новейших турбодизеля, способных развить все сорок!

— Даже при полной загрузке и максимальной осадке, как сейчас? — усомнился Питт.

Хенли окинул пренебрежительным взглядом загромождающий палубу груз и махнул рукой.

— Камуфляж, мой друг, пустышка, — снисходительно пояснил он. — В контейнерах и ящиках воздух, а внутри штабелей древесины голая арматура. Осадку же обеспечивают специальные балластные цистерны, как на подводной лодке. Стоит их продуть сжатым воздухом, как «Орегон» поднимется на добрых шесть футов и помчится по волнам в четыре раза быстрее, чем предусматривалось при его закладке на верфи.

— Волк в овечьей шкуре?

— И с очень острыми зубками! — не удержался от похвальбы Хенли. — Поинтересуйтесь у председателя Кабрильо — он вам с удовольствием покажет, как и чем при случае может огрызнуться наш мирный барашек.

— Обязательно поинтересуюсь.

— Доброй ночи, мистер Питт.

— Доброй ночи, мистер Хенли.

Минут через десять Питт почувствовал ощутимое усиление вибрации палубы под ногами. Одновременно резко возросли обороты машин, а кильватерная струя за кормой из расходящихся под углом белопенных лучей превратилась в кипящее варево. Ахтерштевень осел на целый ярд, форштевень на столько же вздыбился над водой, обтекающей борта в стремительных завихрениях, подобно опилкам и стружкам под взмахами гигантской метлы. Бесконечная морская гладь искрилась тысячами отраженных звезд, и лишь где-то далеко на горизонте затаилась редкая цепочка грозовых облаков. Классическая ночная панорама Южно-Китайского моря — достойный сюжет для живописной почтовой открытки.

Менее чем через двое суток «Орегон» достиг Гонконга и на закате второго дня бросил якорь в дальней оконечности гавани. Совершенный в рекордный срок переход лишь дважды сопровождался встречей с другими судами. Заранее предупрежденный оператором радара об их появлении, капитан Кабрильо приказывал сбросить скорость, а на палубу поднималась «шутовская команда» — переодетая в лохмотья и срочно загримированная группа членов экипажа. Они располагались на баке и равнодушно пялились на встречное судно. По неписаной морской традиции матросы и офицеры встречающихся в море гражданских судов стараются не проявлять эмоций по отношению друг к другу. К пассажирам это не относится, но все остальные, как правило, ограничиваются ленивым взмахом руки или вообще обходятся без каких-либо жестов. Когда же незнакомое судно удалялось на безопасное расстояние, Кабрильо отдавал распоряжение вновь продуть балластные танки и прибавить обороты.

Ближе к полудню второго после выхода из Манилы дня плавания Питт и Джордино получили приглашение капитана совершить обзорную экскурсию по «Орегону», на самом деле оказавшемуся в высшей степени необыкновенным судном. Верхняя палуба, заваленная пустотелыми штабелями, бутафорская рулевая рубка, матросский кубрик и каюты офицеров на юте, где никто не жил, намеренно содержались в ужасающем беспорядке, чтобы отвести глаза портовым и таможенным чиновникам, поднимающимся на борт для досмотра. Сложнее обстояло дело с маскировкой машинного отделения. Чиф, он же президент корпорации, наотрез отказался захламлять подведомственные ему отсеки, но изобретательный Хенли нашел выход. В ведущем к сердцу судна длинном извилистом коридорчике было темно, грязно и ужасающе воняло гнилой капустой. А перед входом маслянисто поблескивала при свете единственной лампочки огромная лужа мазута. До лужи редко кто добирался — обычно хватало одного взгляда в открытый люк, из которого несло помоями, чтобы отбить охоту у самого ревностного служаки. Никто и представить не мог, что за этим неприглядным фасадом скрывается ярко освещенное помещение, сравнимое по чистоте и стерильности с реанимационной палатой или операционной крупной больницы.