– Ваша светлость, я привез выкуп за господина коннетабля, – сказал он. – Согласны ли вы принять деньги?

– Согласно данному мной слову и от чистого сердца, – ответил принц.

– Эти деньги, ваша светлость, принадлежат вам, – настаивал де Лаваль, – примите их.

– Погодите, – возразил управляющий замка. – Его светлость не знает о том, что здесь произошло… Пусть он сам прочтет документ.

– И отменит его! – воскликнул Лаваль.

– И прикажет его исполнить, – возразил коннетабль. Принц пробежал глазами пергамент и с восхищением воскликнул:

– Вот истинно благородный поступок! Как бы мне хотелось совершить подобное!

– Вам это ни к чему, ваша светлость, – ответил Дюгеклен. – Ведь вы победитель.

– Значит, ваша светлость не будет удерживать коннетабля? – спросил де Лаваль.

– Нет, разумеется, если он желает ехать, – ответил принц.

– Но я хочу остаться, Лаваль, должен остаться… Спросите у этих господ, что они думают на сей счет.

Чандос, Альбре и другие рыцари громко выражали свое восхищение.

– Ну что ж! – сказал принц. – Пусть пересчитают деньги, а вы, господа, отпустите на свободу пленных бретонцев.

Именно в эту минуту, когда английские командиры вышли из комнаты, де Лаваль, полуобезумев от горя, вспомнил зловещее пророчество неизвестного рыцаря и выбежал из замка, чтобы призвать его на помощь.

Когда де Лаваль вернулся вместе с незнакомцем, английский офицер уже проводил в замке перекличку пленных, сундуки стояли пустыми, а золотые монеты были сложены стопками.

– Теперь скажите коннетаблю то, что вы хотели ему сказать, – шепнул он на ухо рыцарю (принц тем временем дружески беседовал с Дюгекленом), – и, поскольку вы обладаете такой силой, магической или природной, убедите его отдать деньги в качестве выкупа за себя, а не за других.

Незнакомец вздрогнул. Он прошел несколько шагов вперед, и его золотые шпоры зазвенели на каменном полу.

Принц обернулся на звук.

– Кто этот рыцарь? – спросил управляющий замка.

– Мой спутник, – ответил де Лаваль.

– Тогда пусть он откроет забрало и пожалует с миром, – сказал принц.

– Ваша светлость, – обратился к нему незнакомец (услышав его голос, Дюгеклен тоже вздрогнул), – я дал обет не открывать моего лица, позвольте мне его не нарушать.

– Будь по-вашему, господин рыцарь, но ведь вы не скроете свое имя от коннетабля.

– Для него, как и для всех, ваша светлость.

– В таком случае вы должны покинуть замок, потому что у меня приказ пропускать только людей мне известных, – сказал управляющий.

Рыцарь поклонился, словно желая показать, что он не намерен нарушать приказ.

– Пленные свободны, – войдя в зал, объявил Чандос.

– Прощай, Лаваль, прощай! – с замиранием сердца воскликнул коннетабль; это не ускользнуло от де Лаваля, потому что он, сжав руки Бертрана, умолял:

– Ради Бога, еще не поздно, отмените ваше решение.

– Нет, клянусь жизнью, нет! – упорствовал коннетабль.

– Почему вы покушаетесь на славу коннетабля? – спросил де Лаваля управляющий замка. – Сегодня он в плену, а через месяц может оказаться на свободе. Деньги найдутся, а второй возможности приобрести подобную славу не представится.

Принцу и его офицерам явно понравились эти слова. Неизвестный рыцарь степенно подошел к управляющему и величественным голосом сказал:

– Это вы, сир управляющий, хотите умалить славу вашего господина, раз вы позволяете ему поступать так, как он сейчас делает.

– Как вы смеете так говорить, мессир? – побледнев, вскричал управляющий. – Вы оскорбляете меня! Обвинять меня в том, что я посягаю на славу его светлости! Подобную ложь искупают смертью!

– Не бросайте мне вызов, не зная, удостою ли я вас, мессир, принять его. Я говорю открыто и правдиво: его светлость посягает на собственную славу, удерживая Дюгеклена в этом замке.

– Ты лжешь! Лжешь! – раздались раздраженные голоса, и одновременно зазвенели мечи.

Принц тоже побледнел, настолько жестоким и несправедливым показалось ему это обвинение.

– Кто вы такой, чтобы диктовать мне здесь свою волю? – спросил он. – Уж не король ли вы, раз смеете подобным образом разговаривать с сыном короля? Коннетабль может внести свой выкуп и уехать. Если он не платит, то остается в плену, вот и все… К чему эти враждебные выпады?

Неизвестный рыцарь ничуть не смутился.

– Выслушайте, ваша светлость, – продолжал он, – какие разговоры я слышал, пока ехал сюда: за коннетабля внесут выкуп, говорят люди, но англичане слишком боятся его и не отпустят.